Чтение онлайн

Как я могу его забыть? Как могу забыть всё, через что мы прошли?

Я тру глаза, пытаясь хоть что-то увидеть. И тогда вижу.

Слёзы.

Слёзы текут по лицу Векса.

Жнец. Существо смерти и тени… плачет. И именно это ломает меня окончательно.

Он притягивает меня к себе так крепко, что становится трудно дышать.

— Прости меня, Лили, — шепчет он, дрожащим голосом. — Прости… прости меня.

Через пару минут мне удаётся немного успокоиться. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы поднять на него взгляд. Сердце болит. Это жгучая, пульсирующая боль. Я поднимаю руки, дрожащими пальцами обхватываю его лицо, притягивая ближе и целую.

Это отчаянный, страстный поцелуй, молчаливое обещание, бунт против судьбы, которую они пытаются нам навязать.

Тишину разрезает голос:

— Боже, ну началось, — сухо выдаёт Адимус.

Я не могу сдержать смех, дрожащий, водянистый. Векс ухмыляется, в нём мелькает та старая дьявольская непосредственность, которую я так люблю.

— Ещё как, блядь, началось.

А потом он поднимает меня, мои ноги обвиваются вокруг его талии. Я вцепляюсь в него, будто от этого зависит моя жизнь. Наверное, так оно и есть.

Он несёт меня к Алтарю и опускает на ноги. Разворачивает так, что я оказываюсь спиной к его груди. Его ладонь ложится мне на поясницу и медленно скользит вверх, пока по коже не пробегают мурашки. Затем он мягко, настойчиво наклоняет меня вперёд, и мои ладони упираются в холодную гладкую поверхность.

Он поднимает вызывающий взгляд на других жнецов.

— Либо вы уходите, — говорит он низким рычанием, — либо остаётесь смотреть, как я её трахаю.

Арк-жнецам не приходится повторять. Они ретируются, бормоча извинения и практически бросаясь к вратам Собора.

Я качаю головой, оглядываясь на Векса через плечо. Он смотрит на меня, практически пожирая меня взглядом.

— Я не отпущу тебя, пока не вкушу напоследок, человечишка, — говорит он, хватая меня за бёдра, цепляя пальцем пояс моих джинсов и стягивает их вниз.

Я вздрагиваю, когда холодный воздух касается обнажённой плоти. Неожиданно его ладонь касается моей задницы, вызывая стон.

— Даже если ты меня не вспомнишь, я позабочусь о том, чтобы ты ещё долго чувствовала меня после того, как уйдёшь.

Прежде чем я успеваю осмыслить его слова, он вонзается в меня.

Мой рот открывается, и я крепче сжимаю край алтаря. Он вытаскивает член ровно настолько, чтобы снова с такой силой войти в меня, что алтарь начинает сдвигаться.

Я изо всех сил пытаюсь сдержать звуки, которые грозят вырваться из моих губ, но его рука обхватывает мои волосы, резко оттягивая мою голову назад.

— Я хочу, блядь, слышать тебя, — говорит он сквозь стиснутые зубы, и прижимает мою голову к холодной поверхности.

И я сдаюсь. Из меня начинают вырываться громкие стоны, не могу их остановить. Он рычит с каждым мощным толчком, попадая в нужное место.

Белые звёзды начинают танцевать перед глазами, когда Векс ускоряет темп, трахая меня до тех пор, пока мои ноги не начинают дрожать.

— Блядь, я буду скучать по тебе, — тихо бормочет он, так крепко сжимая мои бёдра, что мне кажется, они вот-вот покроются синяками. Жар начинает разливаться по животу, поднимаясь по позвоночнику, вызывая головокружение, когда сумасшедший оргазм пронзает моё тело.

Слёзы подступают к глазам, пока я медленно прихожу в себя после эйфории. Я тяжело дышу, пытаясь наполнить лёгкие воздухом.

Векс хватает меня за затылок, прижимая мою спину к своей груди, оставаясь глубоко внутри меня.

Он опускает голову, тень его лица падает на мою щёку. Его дыхание тёплое у моего уха, вызывая дрожь, не имеющую ничего общего с пост-оргазмом, заставляя меня содрогаться под его прикосновением.

А затем он шепчет низким, хриплым голосом, который вибрирует на моей коже:

— Я люблю тебя, моя маленькая смертная.

Железные врата мерцают, уродливо искажаясь в сером сумраке. За ними дом. Царство Людей. Место, где я отчаянно хочу оказаться… и место, куда не хочу идти совсем.

Векс держит меня, и его обычно прохладные ладони сжимают мои плечи так крепко, что почти больно. Я не могу перестать рыдать. Это жалкий, безудержный поток горя, и я ненавижу себя за это, но слёзы всё текут ручьём.

Адимус и Талия стоят в нескольких шагах позади Векса, молча наблюдая за самым мучительным моментом моей жизни.

— Лили, — шепчет Векс. Голос хриплый, тот самый, который обычно успокаивает меня. Сейчас он ощущается как лезвие, которое медленно прокручивают в животе. — Посмотри на меня.

Я качаю головой и утыкаюсь ещё крепче в его грудь. От него пахнет дождём и чем-то древним, чем-то вечным и бесконечно печальным.

— Не могу.

— Пожалуйста, дорогая.

Он осторожно приподнимает моё лицо, большим пальцем стирая дорожки слёз с щёк. Его глаза, обычно ярко-серебряные, теперь другие. Темнее. Но сквозь мутную пелену слёз это трудно различить.

— Не хочу уходить, — выдавила я. — Пожалуйста, Векс… не заставляй меня.

Он вздыхает, и этот вздох, казалось, несёт в себе тяжесть веков.

— Ты же знаешь, что я должен. Иначе нельзя. Так должно быть.

Он притягивает меня ближе, его объятия удушающе крепки.

— Мне нужно кое в чём признаться, — говорит он почти неслышно.

Моё сердце замирает.

Признаться?

— Помнишь начальную школу? Когда тебя чуть не наказали за то, что ты якобы обидела ту девчонку, Трейси… которая постоянно тебя травила?

Я хмурюсь.

— Да… она подавилась грушей, которую отняла у меня. Все решили, что я её душила. Меня чуть не выгнали.

Он на мгновение закрывает глаза, потом открывает и смотрит так пристально, что меня пробирает.

— Это была не ты, дорогая. Это был я. Я заставил её подавиться той грушей. Ну… мои тени. Она заслужила.

У меня отвисает челюсть.

— Ты… что? Зачем?

— Потому что она сделала тебе больно, — его голос становится ниже, почти рычащим, — а никто не смеет причинять тебе боль.