Чтение онлайн

Когда Сидней остался один в доме салотопа, на него нахлынули воспоминания обо всех событиях прошлого, вплоть до того момента, как он оборвал выстрелом жизнь Браена МакФи. Куда бы он ни взглянул, ему либо виделся образ Браена, либо слышался его голос, либо мерещился запах этого юноши, который, когда все это началось, был другом Роя, и его любовником.

"Я вписал свое имя в хронику ада", сказал Браен, умирая на усыпанном опилками полу таверны Извитый Кряж.

Эту фразу слышали только двое - доктор, навсегда сохранивший ее от всех в тайне, и Сидней, у которого она теперь повторялась в ушах так же отчетливо и громко, как будто он вновь перенесся во времена событий, приведших к тому, что слова эти стали предсмертными словами юноши, который, как ему казалось, был очередной любовью в его жизни.

Но прежде, чем доктор добрался до места несчастья, Браен МакФи успел воскликнуть еще кое-что: выронив из рук свой пистолет (который еще продолжал дымиться после того, как Браен несколько раз пальнул в Сиднея в лесу, стараясь его убить, и Сидней, почти не соображая что делает, бросился искать убежища в таверне Извитый Кряж, где, в свою очередь, сам застал Браена врасплох и взял на мушку) Браен, стоя под дулом, воскликнул:

"Не стреляй, Сидней, я люблю тебя".

Но тот все равно выстрелил, не успело с его губ слететь последнее из этих слов - слов, которые не давали Сиднею покоя по сей день, и самых совершенных из всех, что он когда-либо слышал.

– Не знаю, почему я его убил, - признался однажды Сидней тюремному психиатру, - пушка-то его почти разряженная валялась в опилках...- Я виновен в убийстве умышленном, оно не было нечаянным, - сказал он доктору. Я заслужил наказание, и я его понесу.... Когда я выйду, я отправлюсь к салотопу...

– Кто такой салотоп?
– поинтересовался доктор.

– Ну, так у нас в деревне называют того, кто собирает всякие туши и варит их, пока они не станут жирной массой, из которой он потом делает мыло, чтобы мыть руки...

– Мне интересно кто он такой, а не чем он занимается, - перебил его психиатр.

– А, в этом смысле. Ну, как сказать, - Сид озадачился, - этого так сразу и не объяснишь.

Можно сказать, что вся эта история по-настоящему началась тогда, когда Браен МакФи (очень рано оставшийся сиротой) каким-то вкрадчивым и незаметным путем, точно ночной вор, перебрался жить в дом к салотопу, хотя у него самого был куда более просторный и новый дом, доставшийся ему от покойного дедушки.

У них обоих, и у Роя и у Браена была одна общая страсть - любовь к лошадям, и именно Рой привил Браену это чувство. Отец Роя еще успел остыть в могиле, как наследник, которому, как потом выяснилось, досталось целое состояние, снял вывеску:

САЛОТОПНЯ, ЗАТОЧКА НОЖНИЦ, ОЧИСТКА ЦИСТЕРН

и повесил вместо нее новую:

КОНЮШНИ "ЗВЕЗДНЫЙ СВЕТ", АРЕНДА ЛОШАДЕЙ

– Теперь салотопня в прошлом, Браен.
– С этими словами, Рой бесцеремонно поцеловал Браена и прижал к себе с такой силой, словно хотел втиснуть юношу в свою грудную клетку и заключить там навеки.

Рой в два счета подчинил Браена МакФи своей "власти", прибегнув для этого к проверенным средствам - наркотикам и сексу. По части последнего, Браен вошел во вкус, съездив несколько раз в Нью-Йорк, где он ночевал в фургонах и пустых доках на задворках Уэст Стрит, и, не ведая ни о каких опасностях, предавался там всему, что только пробуют между собой мужчины, которые любят мужчин, а когда он вернулся в родной "горный штат", то, конечно же, прямиком примчался не к кому иному, как к Рою.

Да и к кому еще ему было пойти, как не к самому безнадежному изгою общества - сыну салотопа - и когда Браен нежданно-негаданно появился у него в дверях и ослепительно улыбнулся своей улыбкой школьника, которая столько раз творила для него в Нью-Йорке чудеса, он понял с порога, что для холодного и сурового Роя, он остался все тем же мягким, послушным слабачком: поначалу, немного смущенные, потому что они оба знали, к чему все идет, они вели нейтральный разговор о погоде в горах, подковке лошадей и своих машинах, однако Браен, который все больше нервничал и был уже как на иголках, наконец, не выдержал и выпалил:

– Рой, у тебя есть чего дунуть?

Рой замолчал и ничего не ответил. Однако Браен чувствовал, что ему было просто необходимо что-нибудь выкурить, прежде чем броситься к ногам Роя, как он давно хотел: если говорить точнее, он решил отдаться ему душой и телом (он пришел к этой мысли, ночуя в одном из заброшенных складов на задворках Уэст Стрит) ибо ему был нужен "хозяин", человек, который бы его направлял и вел за собой, потому что Браен больше не мог жить одиноким и никому не нужным наследником дедушкиного состояния.

Роя, в свою очередь, подобная просьба разозлила и даже отчасти испугала, потому что Браен, как и братья Де Лейкс и Гарет Уэйзи происходил из небедной семьи и был отпрыском хоть и пришедшего в упадок, но все же старого американского рода, тогда как к нему, Рою, все всегда относились с еще большим презрением, чем к негру или индейцу; Рой ничего не отвечал и просто выжидал, выигрывая время, а точнее, если говорить совсем откровенно, просто справляясь с волнением.

– Ну, допустим, есть, - сказал он наконец. Что предложишь взамен?

Рой слышал, что у Браена есть богатый дядя, который живет в Ки-Уэст, во Флориде, и время от времени присылает племяннику дорогую одежду, подарочные купоны, и разные приятные мелочи и вещицы на память.

– Естественно я тебе заплачу, Рой. Я ведь, знаешь, не совсем голодранец.

– Деньги мне не нужны, - Рой закусил край нижней губы, так что она свернулась трубочкой.

Тогда Браен залился краской, и Рой понял, что юноша в него влюблен, влюблен по уши.

– Положим, нашлась бы у меня травка, а может и чего посильней, вот только поделись я с тобой, ты же об этом растрезвонишь всем и каждому.

Все это происходило примерно через год после торжественной церемонии вручения аттестатов, на которой Сидней Де Лейкс нанес Рою Стертеванту пощечину на глазах почти у всего класса. (А некоторые утверждали, что еще и плюнул в него). В то время Рой Стертевант часто не мог заснуть: он метался и ворочался ночами в постели, порой громко вскрикивая "Мама, помоги!" Ее уже четырнадцать лет как не было на свете, и Рою скоро должно было исполниться девятнадцать. "Ты не должна была оставлять меня, мама". Однажды - ему тогда было всего пять лет - мать к его ужасу сказала ему, что когда-нибудь покинет его и уйдет в маленький домик в лесной глуши (и с тех пор, по прошествии многих лет, всякий раз, как Рою попадался заброшенный дом, он стремился его купить), а потом, когда Рою исполнилось восемь, мать и правда сделала то, чем его пугала - умерла и покинула его, так что он остался брошенным теперь уже в своем затерянном в лесу доме, тогда как она сама отправилась в далекий неведомый рай, где он уже никогда не смог бы с ней воссоединиться.