Чтение онлайн

Только не вчера ночью.

Вчера она трахалась, как дышала.

— С чего это ты передумал? — спросила она, дождавшись, пока Холли заберется на заднее сиденье.

— Ты говорила про вертолет, — ответил он, задыхаясь. — Подкиньте меня на остров Сент-Мэри.

— И что тебе там понадобилось?

— В тамошней галерее выставлена моя картина. Хочу ее навестить, я по ней соскучился.

Со стороны Фрэнка послышалось насмешливое хмыканье.

— Ты просто повернут на своих картинах, да? — спросил он лениво.

— Это называется призвание, — громко и напыщенно ответил Холли, перекрывая рев мотора. — А для чего живешь ты, Фрэнки? Какие у тебя мечты? К чему ты стремишься?

Тэсса, не оглядываясь, кинула в него яблоком. Послышалось ойканье.

Мечты, стремления, цели.

Когда-то у нее тоже было все это.

Но ночь безумия, накрывшего Лондон, смыла смыслы, как ливнем.

Теперь она просто проживала день за днем и надеялась, что однажды станет полегче.

— Я хочу построить дом, — сказал Фрэнк, хотя Тэсса совсем не ждала этого. Она-то думала, что он тоже барахтается изо всех сил, лишь бы не утонуть в кошмарах. Но планы на будущее — это уже определенно надежда.

— Правда? — оживился Холли. — Зачем? Я вот прекрасно живу без всякого дома.

— А я прекрасно живу без всякого рисования, — заверил его Фрэнк. — Каждому свое, умник.

— Чтобы построить в Нью-Ньюлине дом, надо прийти в управление и написать заявление, — скучным голосом муниципального служащего уведомила их Тэсса, которой стало очень одиноко в эту минуту. Она ведь думала, что они с Фрэнком одинаковые, но они оказались на разных ступенях бытия. Он опередил ее.

— И что потом?

— Потом Совет Западного Корнуолла рассмотрит твое обращение и выделит субсидию из специального фонда развития Нью-Ньюлина, основанного Долли Фишер.

— Кто эта добрая душа? — удивился Холли.

— Она похоронена на нашем кладбище — по собственному желанию, представляете? Указала это в своем завещании. Тоже была богатой особой, как и ты.

— Я внесу в этот фонд солидный вклад, — тут же пообещал Холли.

— После того как субсидия будет одобрена, мэр Нью-Ньюлина выделит тебе, Фрэнк, участок земли под строительство, — продолжила Тэсса. — Согласно плану межевания, ты будешь соседом Камилы Фрост.

— Издеваешься? — нахмурился Фрэнк.

Тэсса пожала плечами.

— Кстати, о Камиле. Холли, давно хотела тебя спросить, — сменила она тему, — о чем ты думаешь, глядя на нее?

— Я вижу обиду, — ответил Холли без раздумий. — Крепкую-крепкую обиду.

Дорога петляла среди полей, и Тэсса замолчала, любуясь на заброшенные шахты, где прежде добывали олово. Они были похожи на крошечные фабрики с трубами. В конце прошлого века все шахты Корнуолла были затоплены, поскольку отслужили свое. И это сближало Тэссу с рудниками.

Впереди показался аэродром, всегда напоминавший Тэссе большой деревянный сарай, которому кто-то в шутку пристроил вышку командно-диспетчерского пункта.

За сетчатым забором на выцветшем поле россыпью стояли крошечные самолеты и вертолеты, за полем лазурной полосой выглядывало море.

Тэсса свернула на стоянку и остановилась возле аэродрома.

Здесь их уже нетерпеливо ждал капитан Сит, которому она написала еще с утра.

— Инквизитор Тарлтон! — приветствовал он, с трудом открывая скрипучую дверь пикапа. — Рад.

— Шериф Тарлтон, — поправила она с улыбкой.

— Для меня вы навсегда останетесь инквизитором, — заверил он еще тише. — Никогда не забуду сияние, исходившее от ваших рук, этот монстр буквально лопнул, как шарик.

— Какой монстр? — тут же спросил Холли, которому до всего было дело.

— Раньше он был шахтером, — ответила Тэсса неохотно. — Его завалило на руднике. Сто лет в темноте и без воздуха кого угодно превратят в чудовище. Его звали Бобом. Боб Галахер, вот кем он родился. Все, капитан Сит, хватит вспоминать прошлое. Вы подготовили вертолет?

— Давайте поднимемся наверх, оформим бумаги, — предложил капитан Сит.

Холли и Фрэнк остались в зале ожидания на первом этаже, и Тэсса понадеялась, что за это время они не переругаются, как обычно.

Однако, когда через двадцать минут она спустилась вниз, Холли стоял в центре зала и раздавал автографы. Его окружала группа восторженных туристов.

— Сейчас, — разглагольствовал Холли, — меня поглотила невероятная задумка. Я рисую картину-хамелеон. Это будет потрясающе, клянусь вам, потрясающе! Я взлечу на вершину своего творчества! При утреннем свете картина будет отдавать энергию, буквально заряжать вас солнечным сиянием, но при вечернем освещении золотисто-оранжевые оттенки перестанут доминировать и главными станут спокойные синие тона, которые подарят умиротворение. Шедевр, достойный Лувра, — и он замолчал, явно ожидая оваций.

Тэсса подошла к Фрэнку, подпиравшему плечом кофейный автомат, и встала рядом. В сторону Холли они оба не смотрели. Принципиально.

— Когда мы увидим эту картину? — с придыханием спросила одна из туристок.

— Никогда, — не задумываясь, ответил Холли. — Картина для частной коллекции.

Толпа разочарованно взвыла.

— Но это несправедливо! — крикнул кто-то.

— Несправедливо, да, — раздраженно подтвердил Холли. — Но я не обещал миру быть справедливым. Я обещал быть гением. А теперь прошу меня простить…

И он принялся выбираться из переплетения человеческих тел.

— Сколько вам заплатили за эту картину? — раздался новый вопрос. — Прежде вы не рисовали по заказу.

— Это не заказ, — тут Холли совсем рассердился. — Это порыв, вдохновение! Да что вам объяснять! Дайте пройти, меня ждут друзья!

Он дернулся, вырвался из толпы и поспешил к Фрэнку и Тэссе.

— Друзья, — повторил Фрэнк, едва двигая губами. — Он сказал — друзья?

Взгляды туристов обратились к ним двоим, и тут кто-то крикнул:

— Это же Тэсса Тарлтон! Падший инквизитор! Она наслала безумие на Лондон!

Люди отхлынули назад в ужасе, будто ожидая, что Тэсса набросится на них прямо здесь и сейчас.

За прошедшие годы журналисты изрядно развлеклись, придумывая Тэссе прозвища одно нелепее другого. Орден решил не останавливать травлю в прессе, чтобы дать британцам выпустить гнев и снизить градус общественного недовольства. Куратор Гарри Макмахон пытался защитить свою подопечную от этих нападок, но к тому времени потерял все свое влияние — ведь именно он должен был первым заметить, что Тэсса сошла с ума, и принять меры.