Чтение онлайн

— Лив, я уверен, он поможет приструнить своего отца.

— Как ты не понимаешь?! Я не хочу приструнить Арчибальда. Я хочу дать ему отпор! А у Криса я помощи просить не намерена. Он меня бросил — ну и пусть валит! Скатертью дорога!

Глаза наполнились слезами. Меня переполняли странные, смешанные чувства. Ненависть и любовь одновременно. Они словно переплелись в единое целое, заставляя душу разрываться в клочья. Боже, как одиноко и никчемно я сейчас себя ощущала.

— Ну, тише, тише, — Пабло принялся успокаивать меня, нежно поглаживая по плечу, бережно целуя руки. — Не плачь.

Слёзы обиды были какими-то особенно горькими и жгучими. Я чувствовала себя преданной и винила в этом Криса. Не знаю, почему. Наверное, из-за того, что именно его отец сделал со мной такое, из-за того, что Кристиан бросил меня, оставил одну, не поверил. И да, мне до безумия хотелось позвонить ему, рассказать обо всем. По правде говоря, я была бы счастлива, защити он меня от нападок своего родственника, но гордость не позволяла пожаловаться. Никогда в жизни я не бегала за мужчинами, не умоляла, не просила и сейчас не собираюсь. Я смелая и сильная девочка. Я всегда сплавлялась сама со своими проблемами. И сейчас справлюсь.

***

На следующий день вся моя смелость и решительность относительно Арчибальда Ричардсона сошла на нет. Поразмыслив на холодную голову, я решила, что сейчас мои обвинения против него сочтут голословными. У меня не было абсолютно никаких доказательств его причастности к нападению, нет свидетелей, которые могли бы подтвердить факт его угроз. Да и что значит мое слово против слова нефтяного магната? Я же ноль, пустое место. Чертова дура, соблазняющая чужих мужей, которую все принимают за эскортницу или дорогую проститутку. Кто мне поверит?

Безусловно, надо поставить отца Криса на место, но аккуратно, не поддаваясь эмоциям. Вот я и решила действовать хитро, не бросаясь в омут с головой.

Подробно описав детективу внешность нападавших, я сделала вид, что произошедшее со мной просто нелепая случайность, досадное совпадение. Детектив Райн быстро записал мои показания, отчеканил, что дело у него на контроле, чтобы я звонила, если вдруг что-то вспомню, после чего удалился.

За окном вечерело. Тучи, такие тяжёлые, темно-серые, свинцовые повисли над городом, готовые в любой момент разразится громом и молнией. Я сидела на кровати, возле меня горел одинокий ночник, освещавший стены тёплым желтоватым оттенком. На тумбе стоял букет из белых роз, что принесла ещё вчера Эрика. Цветы распустились, даря прекрасный, еле уловимый аромат, наполняя им помещение.

— Мисс Джонсон, как вы? — в палате появилась доктор Ли.

Как всегда, доброжелательная и позитивная китаянка просеменила мелкими, но быстрыми шажочками, с любопытством оглядывая мое лицо.

— Не слишком вам докучал детектив Райн? Не устали от него?

— Я в порядке. Спасибо.

— Как голова? Не болит? Не тошнит? — сыпала вопросами доктор.

— Все хорошо, — кивнула я, покорно подавая ей руку для измерения давления.

Доктор Ли была невысокой и хрупкой женщиной лет сорока-сорока пяти. Ее волосы всегда были собраны с тугой низкий хвостик, а лицо украшали очки в изящной роговой оправе. От других врачей ее отличала невероятная бодрость духа и восхитительные, нежные руки. Каждый раз ее касания были практически невесомыми и невероятно ласковыми. Даже когда она осматривала мое разбитое лицо, боль не так чувствовалась.

— Пожалуй, через пару деньков можно вас выписать, — дежурно улыбнувшись, резюмировала она.

— А раньше никак нельзя?

— Нет, мисс. На всякий случай, я ещё послежу за вами.

Мой обреченный вздох сорвался с губ.

— Ну, перестаньте. Не вешайте нос! — чуть дотрагиваясь до моего плеча, проговорила она.

Я улыбнулась уголками губ. Невыносимо было здесь находится. Радовало только одно — ко мне на ночь вновь придёт Пабло. Для него тут даже небольшой диванчик поставили, чтобы он не ютился в кресле.

Едва доктор покинула мою палату, следом вошли Эрика с Пабло. Последний сжимал подушку в руках.

— Решил устроится поудобнее? — поприветствовав друзей, обратилась я к Пабло.

— Да. Местные подушки противно воняют, да и шею после них не разогнёшь. Все своё ношу с собой, — он плюхнулся на диван, устраиваясь на нем поудобнее.

— Ну, Лив. Что сказал полицейский относительно заявления на Арчибальда? — взволнованно спросила Эрика, усаживаясь рядом.

— Ничего. Я не сказала.

Друзья разом вздохнули от облегчения. Одобрительно улыбнулись друг другу.

— Ты — молодец! — похвалил Пабло. — Не нужно усугублять ситуацию.

— Это не значит, что я буду сидеть сложа руки.

— Конечно, не будешь! Ты же уедешь, да, Лив? — чирикал друг. — Лазурный Берег, жди Лив Джонсон?

— Нет.

Теперь друзья практически синхронно простонали, выказывая своё неодобрение.

— Я просто нарою на этого мерзкого Арчибальда компромат и поставлю свои условия.

— Лииив, — протянула подруга. — Как ты это собираешься сделать?

— Пока не знаю. Но у меня осталось очень много благодарных и влиятельных клиенток, которые не откажут в помощи. Не может быть Арчибальд таким кристально чистым. Что-нибудь да откопаю в его биографии.

— И что? Думаешь ему угрожать?

— А почему бы и нет? Если он не отстанет, я буду защищаться.

Пабло ударил ладонью по своему лбу.

— Господи, я бы назвала тебя смелой, но у меня в голове крутиться лишь слово «безумная», — ответила Эрика.

Кажется, надвигалась буря. Меня ждал очередная поучительная беседа на тему, как правильно поступить и что делать. Да, может я и была не права, но так не хотелось прогибаться под тяжестью навалившихся обстоятельств!

— Простите, мисс Джонсон, вам тут просили передать.

В палате появилась медсестра Элла, сжимающая а руке строгий и лаконичный букет темно-бордовых калл.

— Принёс курьер. От кого не сказал, но к цветам полагался конверт, — быстро всучив все в мои руки, Элла поспешила удалиться.

— Какой отвратительный похоронный букет, — пренебрежительно фыркнула Эрика, брезгливо бросая взгляд на каллы.

И правда, цветы выглядели мрачновато. Распаковав конверт я извлекла из него билет до Ричмонда на послезавтра. В один конец. Не сложно догадаться, кто был отправителем. Очередной намек на то, что мне пора убраться из Нью-Йорка.

Не дождется!

Я с силой швырнула букет на пол. В палате повисло тягостное молчание, нарушаемое только раскатами грома. Ливень накрыл город.

Две недели спустя.

Синяки с лица почти сошли, ссадины зажили. Я практически вернула себе свой прежний облик, не считая небольшого, еле заметного шрама над верхней губой.

Физически я была здорова и чувствовала себя отлично, разве иногда голова кружилась и подташнивало, но это были остаточные последствия сотрясения.