тест
Шрифт:
В 0 часов 5 минут ночи 9 августа 1945 года 21-я гвардейская танковая бригада перешла линию государственной границы. Действуя в составе 5-го гвардейского танкового корпуса, совместно с батальоном автоматчиков и другими стрелковыми подразделениями ей надлежало прорвать оборону противника, затем, наступая через пустыню Чахар, преодолеть горный хребет Большой Хинган и овладеть городом Мукден. Дальнейший путь — на Порт-Артур.
В головной походной заставе действовала танковая рота старшего лейтенанта Алексашкина со взводом автоматчиков роты младшего лейтенанта Н. Е. Телеусова.
Вместе со службой технического замыкания шла машина с водой — два прорезиненных резервуара, по 800 литров питьевой воды в каждом. Полезная предусмотрительность хозяйственников.
— Браток, дай напиться,— спрашивает кто-то из отставших.
— Кружку выпей сейчас,— охотно угощает Иван Гудков, сопровождающий машину,— а про запас — подставляй фляжку. И что есть духу — вперед, догоняй своих.
От грохота сотен танков, автомашин, другой техники бескрайняя молчаливая пустыня Чахар взбудоражилась. Нестерпимо жгло солнце температура воздуха достигала до сорока, а иногда и до пятидесяти градусов. При преодолении сплошных барханов поднимались непроглядные вихрящиеся тучи песка. Он пробивался всюду, его крупинки царапали лицо, скрипели на зубах. В бурых облаках пыли танки то исчезали, то вновь появлялись. Не всегда спасал от пыли и противогаз.
Несмотря на столь тяжелые условия местности и погоды, гвардейцы нашли в себе силы и волю, чтобы выдержать тяжелые испытания. Их танки неслись на больших скоростях, неуклонно приближаясь к горному хребту.
Ввиду того, что главные силы японских войск были отведены в глубь Маньчжурии, оставленные в пограничной зоне немногочисленные соединения и части не могли оказать наступающим серьезного сопротивления.
Через два—три часа марша стали поступать тревожные радиодоклады:
— Двигатель не заводится...
— Сел аккумулятор...
Однако обстоятельная учеба перед маршем дала свои результаты. Танкисты быстро устраняли неисправности и тут же догоняли свои подразделения.
Большое количество пыли, и отсутствие дорог вынуждали увеличивать дистанции, а при возможности — выходить из сложной зоны, выбирая параллельный маршрут. Температурный режим двигателей был предельно" высок, что требовало от механиков-водителей и всех членов экипажей строжайшего соблюдения правил эксплуатации машин и поведения в колоннах.
Танкистам помогала отработанная взаимозаменяемость. Любой из экипажа мог сесть за рычаги управления танком. Механиков-водителей, кроме того, меняли зампотехи рот, ремонтники, другие технические специалисты.
К исходу первого дня бригада уже находилась у подножия Большого Хингана.
...Командир роты старший лейтенант Алексашкин па рации передал комбату:
— Товарищ майор, с горы на нас катятся какие-то волны!
Лобачев, поднявшись на башню танка, поднес к глазам бинокль. Разобравшись в чем дело, передал экипажам:
— С Хингана спускаются овечьи отары, будьте осторожны!
Среди отар белели выгоревшие на солнце крытые брезентом фургоны. Скакали всадники в пестрых одеждах, с длинными бичами.
Это было племя монгольских кочевников, насильственно оторванных японцами от своей республики. Монголы перегоняли овец через линию фронта на западные" пастбища. В знак дружбы и признательности советским? воинам они приветливо размахивали красными флажками.
Раскуривая махорку — угощение танкиста,— старый монгол и чмокал и покрякивал от удовольствия. Несколько раз повторил:
— Два солнца нет япон!
Бойцы поняли: двое суток как нет японцев.
— Спасибо совет солдат! — благодарил монгол, провожая танки.
К восьми вечера бригада совершила стокилометровый марш и сделала остановку: надо было дозаправить машины горючим, осмотреть их. И снова марш — до наступления ночи. С рассветом танкисты наблюдали темные громады поднимающихся перед ними гор. Кое-где вершины терялись в облаках.
Подъем на хребет бригада вместе с другими частями начала во второй половине дня 10 августа.
Переход по дорогам, окруженным отвесными скалами и пропастями, по узким осыпающимся тропам требовал от танкистов и пехотинцев сноровки, напряжения? всех моральных и физических сил. Горные дороги изобиловали резкими поворотами и крутыми, доходящими до тридцати градусов, подъемами и спусками. На некоторых участках путь людей и машин преграждали заболоченные пади, труднопроходимые и для колесного транспорта и для танков. Тогда приходилось проделывать проходы, в некоторых случаях прибегать к взрывчатке. 10 августа к 23 часам передовой отряд корпуса — 21-я гвардейская танковая бригада — подошел к перевалу Корохон. Горный участок в сорок километров был преодолен за семь часов. Затем, когда начали спуск, хлынули ливни. С вершин гор и сопок бросились вниз каскады воды. Озера взбухли, реки разлились, и вышедшая из берегов вода стремительно рванулась в горные долины. Там, где только что было сухо, забурлили потоки. На вершине перевала в густой тьме бесновался дикий ветер; дробно застучал град.
В общем, спуск с крутого горного хребта оказался намного сложнее, чем подъем на него.
Остановившуюся колонну 3-го батальона догнал командарм Кравченко. Он был в мокром, сверху донизу испачканном грязью комбинезоне. Генерал сразу узнал коренастого майора, депутата Верховного Совета РСФСР Лобачева.
— Почему стоим, комбат? — вытирая носовым платком мокрый лоб, спросил он.
— Товарищ командующий, дальше дороги нет.
— Вижу, вижу, что нет. Только не понятно: избранник народа, с первого дня на фронте, с боями проехал на своем танке пол-Европы, успешно распахнул Фокшанские ворота, преодолел Трансильванские Альпы — и вдруг застопорился. Неужто сомневаешься, что Хинган преодолим?
— Нет, товарищ командующий, не сомневаюсь, обязательно пройдем. Вот только добуду ещё с десяток автоматчиков — для подмоги.
— Действуй, действуй, комбат!
Сначала майор Лобачев с группой танкистов и автоматчиков прошелся по маршруту, по которому должны спуститься вниз танки. Затем дал указание прочистить, уплотнить, разровнять проезжую часть спуска у подножия.
Под ливневым дождем поработали на славу и не бесполезно.
Зампотех роты Силютин еще раз проинструктировал водителей и побежал вниз, чтобы следить за спускающимися танками, помочь в случае чего.
Первым преодолел спуск командир батальона. К нему стали благополучно присоединяться остальные машины. В двух танках, правда, заклинило гусеницы: камни попали между гребнями и ведущим колесом. Выбить их не составило труда.
После преодоления горного хребта, оставив позади немало разбушевавшихся горных речушек, ставших теперь многоводными и труднодоступными, бригада сосредоточилась в городе Лубей. Проверили техническое состояние машин, подправили, подрегулировали что требовалось. В батальонах подвели итоги марша, назвали лучших людей. Среди них — Джалова. Его танк прошел более тысячи семисот километров, при этом отработал сто восемьдесят пять моточасов, не имея ни одной вынужденной остановки. Безукоризненно провели марш экипажи Суслина, Цибикова, Сарафаиова, Юрина, Чумакова, многих других.