Моя душа — пылающий погост,где корчатся обугленные тенивсех тех, кто шел ко мне,но каждый нес свой щит, свой крести вслух считал ступени.Моя звезда для смертных горяча.Для тех, кто слаб, покой всегда дороже.По каждому из них горит свеча,и червь слепой больное сердце гложет.Все тихо в догорающем дому.Взойдет трава прикрыть мои ожоги.Взойдет луна, и больше никомуне укажу к моей душе дороги.
1988
* * *
С Татьяной Хмельник нас познакомил Петр Малаховский. Поэт, журналист, спелеолог — удивительно многогранная личность. Ее стихи произвели на меня сильнейшее впечатление, они помогли «развиться» моей душе, будоражили, заставляли сопереживать и творить. За что я ей очень благодарна.
Чужая
(Текст — С. Сурганова)
Ваша смерть — в моих словах!Я говорю о тех, кто скуп.Стеклянный взгляд —ничего, что он здесь…Сквозь ваше стеклосвечу не задуть!Уходите все! Уходите прочь!До дверей, до воротвас проводит ночь!Засморкали тут все. Мечты на «нет».Ваш трамвай — на восток,мой автобус — в кювет!По улицам темным,где все, кроме зданийи желтой луны, бросает в дрожь,иду по безликим, тупеющим лицам,иду без права кому-то помочь.Купите цветы! Доллар, рубль, лев.Ну что вам стоит стать добрей?Город полон глаз, но город слеп:город не видит больше огней.Кто из живых еще топчет асфальт,эй, прекращайте свой марафон…В базальтовом небе слышите альт —кто-то на небе завел патефон!Дети в соседских скучают квартирах,их родичи тут же тихо сходят с ума.Сегодня приемный день в домах престарелых,сегодня опять где-то с кем-то война.Кто-то в карете, кто-то пешком,кто с миллионом, а кто — с мечтой.Но тянутся руки навстречу чужой,руки того, кому дорог свой Дом.Выключи свет! Здесь и так светлоот тех, кто с нами, от тех, кто не спит.За всех, кто Жив, мы выпьем вино!Кто с нами, кто здесь не устанут петь!
1988
* * *
Дело было в Болгарии. Мы сидели в кафе, и к соседнему столику, где состоятельные мужчины угощались коньяком, подошла нищенка — ветхая старуха с таким же ветхим букетиком, который пыталась продать, хотя бы за пару монет… Ее прогнали, грубо и резко, а мне… стало больно.
Нас единицы
(Текст — Т. Хмельник и С. Сурганова)
Нас единицы, нас миллионы.Чужие мужья, чужие жены.Мы неприкаянны, мы непричастны. Вместе не счастливы, врозь — несчастны.Вместе не связаны, врозь — неразлучны.Ничем не обязаны благополучию.Чем голос слабее, тем громче зовы.Хрупкие пальцы ломают оковы.Носим в себе несгоревшее сердце,но на снегу нам не согреться.Боже, не дай нам забыть и забыться.Нас стерегут наши прежние лица.Ждут, чтоб приклеиться мертвою маскою,чтобы стереть и звуки, и краски.Мы недоступны, нас не достойны.Жизнь превращаем в тихие войны.Нас миллиарды; мы пчелы и соты.Время диктует с кем ты и кто ты.В прорубь зрачка застывшие фото.Мозг закипает от порванной ноты!Боже, не дай нам забыть и забыться,нас стерегут наши прежние лица!Ждут, чтоб приклеиться мертвою маскою,чтобы стереть и звуки, и краски.
1988, 2007 (альбом «СОЛЬ»)
* * *
Были у Татьяны Хмельник прекрасные, лаконичные стихи, которые замечательно звучали в акустике.
Но, когда через 9 лет возникла идея сделать аранжировку и исполнить песню с группой, почувствовался дефицит текста. И я взяла на себя смелость его дописать — так мы с Татьяной стали соавторами.
Ангел во плоти
(Текст — С. Сурганова)
Отчего мне нынче ночью спится лучше, чем в раю,отчего я, просыпаясь, улыбаюсь и пою.На мозги не давит серость — скука завтрашнего дня.Мне легко все, потому что я увидела тебя!Ангел, ангел!Белый ангел во плоти!Голос твой —звучанье грусти и любви!Озера глаз,в которых сладостно тонуть,глоток в жару,огонь, смотрящий в темноту.У тебя есть брат с сестрою, у меня есть крепкий чай.Я мечтаю стать собою, ты мечтаешь не скучать.Ты разбужен лестью лживых, я уж с ночи не спала…Ты кричишь всем тем, кто слышит, я пою лишь для тебя…Ангел, ангел!Дай мне силы стать мудрей.Ты вернимоих утерянных друзей.Подними с коленупавшего в путии лети,от дел житейских отдохни.Черный день стал белым-белым. Мы не виделись с весны.Закружили вихрем нежным незабытые мечты.Но и этого веселья сполна выпито вина…Снова голос телефонный прерван криками гудка.Ангел, ангел!Дай мне веру, чтобы ждать.Дай мне день,чтоб тебе его отдать.Жизнь моя —одна лишь горсточка зерна.Что сеешь ты,то прорастает на века!
1989
* * *
Н. А. Начало начал. Говорю, не скрывая, — это лучшее, что случилось в моей жизни.
Лица
(Текст — С. Сурганова)
Враз украденные лицавдруг под вечер оживут.Ей всю ночь одной не спится;новый день как новый кнут.На подмостки вносит соло,предвкушая вновь аншлаг,он войдет легко и тихо,замедляя твердый шаг.Отпечаток одиночкина протертой простыневсе над «и» расставит точки.Пахнут слезы в темноте.Он разбудит все, что спало.Он разгладит складки стен.Отряхнув с себя усталость,он отправится к ней в плен.Враз украденные лицавдруг под вечер оживут.Им всю ночь вдвоем не спится…
09.12.1989
(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)
Обещанный снег
(Текст — Т. Хмельник)
Когда на землю спустился обещанный снеги последний аккорд догорел,в индикаторе красных страстейлюбой человек вне наших стенстал чужим настолько,чтоб не впустить его в дом!И мы отключилини в чем не повинный,но способный убить тишину телефон!И лезвие выпало в снег из рук,чтоб его потом никогда не найти!Давайпереплавим огарки прожитых дней в большую свечу,чтоб холод не смог нас застать врасплох!
1989 (альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)
* * *
О чем эта песня, я по-настоящему задумалась спустя много лет после того, как впервые ее исполнила. Это серьезный, печальный и даже трагичный текст, но тогда, в 1989-м, меня «зацепила» в нем одна лишь фраза — про телефон.
Объясню: когда мы жили в коммуналке, телефон стоял в нашей комнате, и все соседи приходили к нам разговаривать — безостановочно, целыми часами, круглые сутки… Представляете, как я ненавидела это устройство! До сих пор не люблю звонить — предпочитаю SMS. И с упоением пою эту строчку!
Ворон
(Текст — С. Сурганова)
Если б во мне были б слезы,из глаз моих шел бы снег.А крылья, да что они могут,когда им не с кем лететь.Мне стать бы твоею луною,но небо окутал дождь.Вспахано поле ранней весною,а ты от него что-то ждешь.Мне стать бы горящей свечоюв твоих чуть озябших руках.Но в них уже радость и горе,ключи от дверей в никуда.Испить хоть глоток бы печалииз глаз уставших твоих.Мне листья напротив что-то шептали,но мне не понять их язык.Осень. Растоплены печи,только от них не теплей.В лютую стужу укроет тебякакой-то чужой чародей.Ветер срывает ветки,сказок прошла пора.Судьба расставит новые сети,начнется другая игра…Кричал мне охрипший воронсквозь рамы оконных дыр:«Останься! Мечту не догонишь!» —он тоже, видать, был один.Тону ли в житейской ли тине,брожу ль в белоснежных горах —ты во мне, как на картине,в вечнозеленых цветах!
28.05.1989
(альбомы «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА», «КРУГОСВЕТКА»)
* * *
Написав эту песню, я жаждала донести ее до человека, к которому она была обращена, признаться и открыться…
И вот мы сидим на ступеньках Казанского собора, в моих руках гитара, голос с коленками синхронно дрожат — я пою. И — о чудо! — ей понравилось! Это был исторический момент — именно тогда я поняла, что что-то да могу.
А зеленые цветы — это от Николая Рубцова — адресат песни очень любил его поэзию.
Среди огней
(Текст — С. Сурганова)
Среди огней ночного Петербурга,по бесконечной скатерти дорог,вперегонки играя с собственною тенью,к тебе спешу, когда я одинок.Еще не распахнул свои объятьянад мрачною Невой Дворцовый мост,уже мне не пошлют свои проклятьяполсотни красных сторожей дорог.В твоем окне — недельная усталость.Твой дом и все вокруг желает тишины.Ее я не нарушу, только малостьпобуду около, уйду от суеты.Вокруг дома и пыльные подмостки,которые венчают двери в рай.Закрыты души на замки и кнопки.В эфире города отборнейшая брань.Как много лишнего всего и привозного!Заполонен вокзал, и корчатся в углахмои давно не молодые горожанев обшарпанных вонючих чердаках.И я пою, чтоб не срывать свой гнев на кулаках.И я пою, чтоб не остаться в дураках.И я пою про что не напишу в письме,пою про то, о чем молчу тебе.Среди огней ночного Петербурга,по бесконечной скатерти дорог, вперегонки играя с собственною тенью,к тебе спешу, когда я одинок.