Чтение онлайн

– И это говорит мне тот, кто…

– Содеявший то, что содеял я?

Имхотеп откинулся в кресле.

– Я всегда ведал, что я творю. Вы этого не ведаете. Но сердце каждого ответит…

Он помолчал и закончил:

– Я могу сказать тебе и то, что времени, как его понимаете вы, не существует. Все всегда возвращается к своему началу.

Некоторое время оба молчали. Хафез, однако, в какой-то мере научился чувствовать настроение жреца. Он спросил:

– Так ты будешь работать со мной… господин?

– Да, - ответил Имхотеп почти равнодушно.

Потом жрец посмотрел Хафезу в глаза, и голос его опять обрел силу.

– Я не приму участия в осквернении наших гробниц. Но я буду помогать вам изучать вещи, которые уже увидели свет. И разбирать нашу божественную речь.

Он прервался, а Хафез подумал с внезапной тоской - что на это последнее едва ли дадут добро. Кто поверит способу прочтения, который предложит неизвестный сообществу египтологов недоучка?.. Даже если у Имхотепа появится фиктивная научная степень?..

– Благодарю, господин, - сказал старый египтянин.

Имхотеп кивнул.

– Едва ли я принесу тебе великую пользу, которой ты ждешь. Но мой долг я выплачу. Я все сказал.

Он опустил веки и замолчал. Хафез некоторое время продолжал сидеть - руки его сминали ткань халата на коленях, глаза были прикованы к лицу жреца. Потом он встал и торопливо ушел, стараясь не шаркать туфлями.

Едва спустившись в дом, директор музея начал распекать себя за то, что так и не сказал Имхотепу покинуть его дом: и даже не оговорил срока, в который жрец это сделает. Но снова подняться к Имхотепу на крышу и исправить эту оплошность Хафез никак не мог себя заставить.

Они обсудили детали соглашения на другой день. Имхотеп полностью подтверждал бытовавшее среди египтологов убеждение, что жрецы Та-Кемет были бюрократами. Он отпустил от себя Хафеза только после того, как директор музея подробно рассказал, какие бумаги для него подготовит.

О том, когда Имхотепу пора будет уйти, Хафез опять не решился напомнить.

Он покинул Каир в спешке, не оставив своим слугам никаких инструкций насчет гостя и не простившись с Меилой. Хафез надеялся, что самая деликатная часть их отношений как-нибудь уладится в его отсутствие.

***

После того ночного свидания Имхотеп продолжил переписку с Меилой, хотя собственной особой ее больше не посещал. Однако египтянка чувствовала, что их духовная связь не ослабевает. Может быть, только теперь они стали по-настоящему сближаться.

Имхотеп писал ей весьма глубокомысленные послания, в которых выражал порой неожиданные мысли. Не просто неожиданные - а такие, которые Меила едва ли услышала бы от своего современника. В основном это касалось прочитанных книг, которые Имхотеп поглощал с удивительной быстротой. Английский язык оказался подарком для сильного и зрелого ума, привыкшего к рисуночным текстам.

Египтянка отвечала, используя все свои женский такт и эрудицию. Незаметно для себя Меила перестала воспринимать жреца прежде всего как любовника, как возлюбленного, - он стал для нее другом, телесная близость с которым отошла на второй план.

Тем большее потрясение Меила испытала, когда однажды днем раздался звонок в дверь - а потом Роза прибежала к ней со всех ног и, задыхаясь, сообщила, что “там он”.

Хозяйка дома медленно спустилась по лестнице. Ноги слабели: египтянка цеплялась за перила и не смела взглянуть на своего гостя, точно на слишком яркое солнце, которое вдруг вошло в ее дверь.

Когда лестница осталась позади, Имхотеп шагнул навстречу и подхватил ее в объятия. Меила прижалась щекой к его груди. Они обнялись так крепко, что у обоих кончилось дыхание.

Потом Меила посмотрела на своего возлюбленного и сказала, улыбаясь, со слезами в голосе:

– Я сейчас не умерла, и я все еще вижу тебя…

Она утерла глаза, и черная подводка размазалась, удлинившись до висков, как у женщин Та-Кемет. Казалось, на Имхотепа сейчас смотрели обе его возлюбленные - древняя и новая.

Жрец с нежностью поцеловал госпожу дома и, обняв за талию, повел наверх.

========== Глава 33 ==========

Теперь, когда у Имхотепа был паспорт, они смогли оформить брачный контракт. Ставя свою новую подпись, Имхотеп заметил, что в его время брачный договор составляли все господа Та-Кемет, “чье имя было достойно сохраниться”.

Меила бросила быстрый взгляд на бритоголового нотариуса-турка… но тот, если и услышал слова жреца, не придал им значения.

Египтянка наклонилась и расписалась там, куда нотариус показывал пальцем. Черные волосы Меилы выскользнули из-под легкого платка и легли на документ.

Когда чиновник поставил печать, Меила подхватила свеженький контракт и одарила своего возлюбленного сияющей улыбкой.

– Теперь мы муж и жена по всем законам.

При слове “всем” глаза Имхотепа заблестели предвкушением, губы тронула улыбка, предназначенная ей одной. Но он остался спокоен.

Супруги покинули нотариальную контору. В дверях Меила взяла Имхотепа под руку, по-европейски. Она на мгновение прижалась к нему.

– А что в наше время делали после этого?..

– Жена со своими слугами и имуществом переходила в дом мужа, - улыбаясь, ответил Имхотеп.
– Приглашали жреца, который бросал супругам под ноги горшки с кровью и молоком, благословляя их на процветание и плодородие… Муж клялся жене, а жена - мужу богами своего дома, в чистоте своего сердца и верности.

При этих словах неторопливо шедшие Имхотеп и Меила остановились и повернулись друг к другу. Узкая улочка, зажатая между глухими глинобитными стенами, была пуста.

Жрец, улыбаясь, обнял свою возлюбленную и привлек ближе, глядя ей в глаза.

– Муж принимал жену под покровительство и становился господином ее жизни…

Меила закрыла глаза, принимая его поцелуй. Каждый раз она теряла голову.

– Нас увидят…

– Тогда тебя это не страшило.

Они еще раз поцеловались. Но тут в соседнем дворе за стеной залаяла собака: Меила вздрогнула. Она ощутила сладковатый запах отбросов, словно только сейчас достигший ее обоняния. Над яркими банановыми и апельсиновыми корками, сваленными в кучу под стеной, громко жужжали мухи.