Чтение онлайн

Сказать, что Вик испугался, это было бы ничего не сказать. Он не понял что случилось, почему вдруг шитвани-биодроны решили сопротивляться, почему именно здесь и сейчас… А может и не только здесь… С возвышения было видно потемневшее и растрескавшееся взлетное поле космопорта. Странно, но оттуда тоже вроде как донеслась стрельба. Значит это… как его называют люди… «восстание», началось везде? Вик испугался еще больше. Если теперь у биодронов ничего не получится, то отношение к ним станет еще хуже. Надо как можно скорее оказаться дома… Над головой раздался нарастающий рев и под низкими и редкими облачками стремительно пронеслась темная громада ховертанка. Вик свалился в песок, чтобы его сложнее было заметить и свернулся в клубок, зажав хвост между ног. Поодаль раздались гулкие хлопки взрывов, зависшая в воздухе машина накрыла блокпост возле шахт и площадку перед штольней огнем импульсных батарей и залпами варп-ракетных установок. Вик увидел разбегающиеся темные фигурки, которые накрыло фонтанами поднявшейся в воздух земли, кто-то встав попробовал бежать опять, многие уже не поднялись, второй залп просто расшвырял их в стороны. Ховертанк развернулся, еще раз утюжа блокпост рыжими росчерками импульсных разрядов и лишь когда экипаж удостоверился, что больше живых шитвани на поверхности не осталось, повернулся в сторону города летя прямо на Вика. Шитвани бросился бежать со всей скорости, на какую был способен, сзади с тихим присвистом заработали импульсные орудия, ослепительные вспышки вспороли воздух вокруг него, поднимая облачка раскаленного песка. Если бы люди хотели бы убить его, то наверное сделали бы это, однако сейчас они лишь играли со своей жертвой. Вику пришлось резко отпрыгнуть в сторону, подвернув лапу он растянулся на земле, но страх гнал его вперед. Метр за метром, сначала на четвереньках, прежде чем удалось снова подняться на лапы, а затем бегом, Вик приближался к границе города. Снова мимо него просвистели разряды, обезумевший от ужаса шитвани метнулся в другую сторону, и оступившись, сорвался с небольшого склона в ложбину, ведущую к окраинным домам. Пролетев несколько метров по воздуху, Вик больно врезался в дно ложбины, сразу скатившись еще ниже, к свалке какого-то строительного мусора, располагавшегося у стены дома. Некоторое время он едва мог дышать, лишь подвывая и зажимая рукой болевший и немного припухший бок. Гул двигателей ховертанка утих, сделав еще один круг, пилоты отправились на базу, побоявшись расстреливать беглеца среди жилых домов, да и что мог сделать один до смерти перепуганный биодрон? Вик отдышался и перевернувшись на спину закрыл глаза, стараясь успокоить выпрыгивавшее из груди сердце. Он спасся… Вот только надолго ли? Ведь еще оставался путь домой через город.

К востоку от Аббервила, на возвышенности, возможно некогда бывшей горами, возле края гигантского плато, с которого открывался величественный и завораживающий вид на глубокую падь, изрытую расселинами криовулканов и ледяными озерами на месте гейзеров, поблескивавших оранжевыми бликами в лучах заходящего солнца, располагалась центральная станция поддержания пси-поля. Ее построили здесь специально, чтобы стены кратеров и горы не мешали измерениям, и распространению сигналов. Лет сорок назад, равнина впервые услышала гудение антигравов, человеческую речь и лязг стали. Пришельцы же с удивлением взирали на застывшие ледяные арки, иногда сраставшиеся друг с другом и образовавшие замысловатый, парящий над землей под действием гравиокотлов узор, на прозрачные сталагмиты, поднимавшиеся из гейзерных кратеров, на невероятные хрустальные сооружения, образовавшиеся под действием воды, ветра и гравитации. С тех пор и долина привыкла к людям, и для гостей со звезд ее чудеса стали казаться обыденными.

Работа на станции была прямо скажем не пыльная, пара десятков ученых следили за показаниями пси-контроллеров, измеряли общий фон ноосферы планеты, разрабатывали новые, более совершенные способы передачи поля подавления из антенных приемников, возведенных вокруг всех крупных городов на небольшие пластины, вживленные в мозг каждого биодрона. Но в этот цикл о спокойном дне можно было забыть.

Руководитель проекта «А56», более известного как Аппарат подавления агрессии, Норманн Эйкель уже в десятый раз перепроверял показания зашкаливающих приборов, то путаясь в разбросанных по столу информ-кристаллах, то отпихивая ногой некстати выпавший из коробки оптикодиск, то бросаясь в угол комнаты, к записывающему устройству и разглядывая вползающие на экран диаграммы. Что происходило с планетой понять не мог никто.

То, что Тиадар имел незначительное, но фиксируемое приборами информполе, выходившее за пределы атмосферы и поднимавшееся на высоту почти в 30 000 километров, знали давно. Но всплески подобные нынешнему не случались ни разу. На мониторах, мигающих и постоянно меняющих картинки по воле сидевших поблизости операторов, сверявших различные данные, то и дело возникало пульсирующее облако, расползающееся от поверхности планеты.

— Норманн, у нас опять всплеск! — стараясь перекричать писк детекторов и систем нейросканирования сообщил из дальнего угла ассистент Рейнольд Адамс. — Вся планета фонит.

— Мощность нового выброса? — Норманн с проклятьем отбросил в сторону свалившийся на него с полки информблок.

— Почти 8 в десятой степени ноонов, такого фона нет даже у густонаселенных миров.

— Источник? — в нагрудном кармане запищал комлинк и Норманн выхватил его из кармана, второй рукой перещелкивая таблицы измерительных приборов.

— Все там же, предположительно в 28 000 километрах под поверхностью Тиадара.

— В ядре планеты, что ли? Да, что вам надо? — последняя фраза относилась к позвонившему. — Что? Я откуда знаю, почему нейроконтроллеры отключаются сами по себе? Поле в порядке, у нас сейчас другие проблемы.

Норманн знал, что в городах, не только в Аббервиле, но и в Санвуде, и в Лордсленде, и в Палвейле, и даже в Либертауне в произвольном порядке выходят из строя нейроконтроллеры, блокирующие сознание биодронов. Псионные протуберанцы, выбрасывавшиеся из ядра планеты заглушали установки людей и не давали им поддерживать поле подавление агрессии в норме.

— Профессор, тут по виокрону сообщают о том, что в Аббервиле идет полномасштабный бунт! — взволнованно сообщил ассистент Тревис, высунув голову из своей комнаты.

— И что теперь? — нервно откликнулся Норманн. — Я возьму волновое ружье и побегу все исправлять?

На самом деле он волновался больше всех, ведь в Аббервиле жила его жена и сын.

Не надо было отдавать тот приказ, по которому на день было отключено поле. Все началось именно тогда, в этом Норманн был убежден. Первые всплески псионно-информационной планетарной сферы возникли как раз после того, как Президент, явно опасаясь за свое место, приказал снять с биодронов поле подавления. Другого приказа он не мог отдать, но ведь никто никогда не просчитывал последствия отключения. Впрочем, ему-то что, Штайер сказал, что все будет нормально, вот пусть с него и спрашивают. С другой стороны, может быть это и совпадение, ведь люди не так долго живут на Тиадаре, такие выбросы могут происходить и раз в несколько сотен, а может быть и тысяч лет. Вот только сейчас отчего-то все очень неприятно совпало. Норманн никому пока не доложил и еще об одном факте. Показания аппаратуры проверяющей функциональность нейроконтроллеров удручали. После общего выключения их мощность снизилась на треть, и это у тех особей, у которых они были исправны. А про тех, у кого они уже работали не в полную силу и говорить нечего. А сейчас еще эти выбросы. Что, черт возьми, их может порождать в ядре планеты?

— Норманн, на связи доктор Штайер. — в лабораторный зал робко заглянула дежурившая на аппарате видеосвязи.

— Что он хочет? — устало спросил Эйкель.

— Он интересуется, почему происходят сбои в работе его аппаратуры и когда закончаться перебои с транслированием поля подавления.

— Шлите его на… — маститый академик запнулся и добавил более корректное, — …к черту.

Пик активности планеты пришелся на второй или третий час от середины цикла, сейчас потихоньку наблюдался спад, и нынешние всплески под десяток триллионов ноонов были уже лишь эхом первого удара, полностью вырубившего извне большинство нейроконтроллеров. Мощность того выброса составила почти дециллион ноонов и равнялась объединенному психокинетическому удару всех разумных существ систем Геллиона и Проксимы Центавра вместе взятых. Но почему тогда они, люди, ничего не почувствовали? Почему удар сработал так точно, поразив не разум, не сознание биодронов, а именно блокировочные узлы искусственного происхождения? Объяснение Норманн видел лишь одно и оно заставляло его покрываться холодным потом. Планета осознавала, что делала.

Вик пробирался к центральному кварталу стараясь держаться поближе к домам и не попадаться на глаза людей, как военных, так и простых прохожих. Постепенное стихание стрельбы в районе космопорта говорило об одном — тех биодронов-шитвани на которых внезапно снизошло озарение и они решили поднять восстание, скорее всего перебили, но теперь и другие, более мирные их сородичи окажутся под ударом. Если щенок начинает шалить и не признавать хозяина, его треплют за шкирку и тыкают носом в лужицу. Так произойдет и сейчас, только вот вряд ли хозяева станут разбираться кто прав, а кто виноват. Вик терялся в догадках, перебирая в уме причины, которые могли побудить его сородичей взять в руки оружие. Не подготовлено, а стихийно, словно по чьему-то сигналу. И почему тогда на него этот сигнал не подействовал? Что вообще произошло? Ведь очевидно же, что такой выплеск агрессии обречен, что людей больше, что у них есть техника и авиация. Бунт изначально был безнадежен, но… важен был сам факт того, что он произошел.

Пробравшись сквозь пригород к окруженному стеной баррикад Чистилищу, Вик понял, что свернул не туда и теперь придется немного возвращаться назад. Закрытый матово-черной стеной концлагерь пугал Вика еще больше чем наполненные опасностью улицы. Сквозь ворота проезжали крытые транспорты с биодронами, которых вывозили с улиц и мест работы. Солдаты и полицейские из особого подразделения заняли места возле многочисленных импульсных батарей, установленных поверх широкой стены, часть орудий была направлена в сторону города, а часть внутрь. Прямо на Вика вылетел военный глайдер, шитвани едва успел отпрыгнуть в сторону, запнувшись о бордюр и врезавшись плечом в стенку гидропонной платформы. Страх придал ему сил и резвости, еще не успел глайдер развернуться, а Вик уже вскочил на лапы и юркнул в переулок, ведущий прочь от Чистилища. Перепрыгнув через стоявший у входного шлюза одного из домов личный ховермобиль, шитвани вскарабкался на перекрывавший улочку забор и лишь перебравшись через него почувствовал себя в относительной безопасности. Это же теперь от каждого человека так бегать. А ведь люди сейчас еще и вооружены.

Совершенно не зная карты города, за исключением одного единственного маршрута, по которому в свое время он возил Трейса Вейди, Вик побрел куда глядят глаза, посчитав, что лучшим ориентиром будет дворец мэра, возвышавшийся над центральным кварталом и заметный со всех концов Аббервила. На улице темнело, последний рабочий цикл катился к концу, а солнце, разбрасывающее в разные стороны багрово-красные лучи почти коснулось отрогов гор, чернеющих на горизонте. Холодало, а вдобавок ко всему у Вика разболелась подвернутая лапа и ныл ушибленный бок. Интересно, беспокоится ли о нем Лина? Может быть она уже ищет его? Может быть ее отец все-таки дал знать городским службам о пропаже его личного биодрона? Нет, вряд ли… Кому он на самом деле нужен, если только не Лине. А она вряд ли сможет убедить отца сменить гнев на милость.