Чтение онлайн

Манекен, изображающий умершего, представляет собой табурет, кусок дерева или подобный ему предмет, на который надевают одежду умершего, а вместо лица вставляют бумагу с отпечатанным на ней изображением, называемую mtshan-spyang или spyang-pu (произн. чанг-ку), типичный образец которой мы здесь воспроизводим.

На этой чанг-ку [40] умерший изображен сидящим со скрещенными ногами, в позе, выражающей почтение, в окружении символов «пяти превосходных вещей, воспринимаемых органами чувств»: 1) зеркала (первый из трех предметов слева, обозначенный цифрой 1, являющийся символом тела, отражающего все явления, а также зрения); 2) раковины (2) и лиры (3) — символов звука; 3) вазы с цветами (4) символа запаха; 4) освященного сдобного хлеба в посуде С 5) (напоминающей собой посуду, употребляемую в католической евхаристии) как символа питательных веществ и вкусовых ощущений; 5) шелкового одеяния и балдахина, символизирующих портняжное ремесло и декоративное искусство, а также осязание. Перед этим изображением, вставленным в манекен на место головы и лица, продолжают ставить пищу духу умершего, и, когда лама визуализирует его как самого умершего, в это время читают «Бардо Тхёдол».

Изображение умершего (1. Зеркало, 2. Раковина, 3. Лира, 4. Ваза с цветами, 5. Освященный сдобный хлеб)

(Репродукция (слегка уменьшенная) изображения чанг-ку, отпечатанного на бумаге в Тибете.)

Я начал мои тибетские исследования сразу после изучения в течение трех лет древнеегипетского погребального ритуала, и как только познакомился с тибетским погребальным ритуалом (как оказалось, по своему происхождению добуддийским), то пришел к выводу, что изображение умершего и его манекен, используемые в Тибете и Сиккиме, имеют определенное сходство с древнеегипетским изображением умершего, называемым «статуя Осириса», указывая на их общие истоки. Египетским аналогом изображения умершего, чанг-ку, является изображение ка (духа). Иногда оно представляет собой только изображение головы, заменяющей или дублирующей голову мумии. Оно служит дополнительной поддержкой для ка, когда тот ищет (как и Познающий в Бардо) тело, в котором мог бы отдохнуть, или то, что называется в нашем тексте опорой для тела (см. с. 309). И как древнеегипетские жрецы читали статуе Осириса « Книгу мертвых», так и тибетские ламы читают перед изображением умершего «Бардо Тхёдол», так как обе эти книги являются не чем иным, как путеводителями для путешествующих в потустороннем мире.

Вступительная часть египетского ритуала предназначена для того, чтобы передать умершему магическую способность жить в призрачном теле (ка), наделенном всеми органами чувств. С ее помощью открываются «рот и глаза» и восстанавливаются функции всех других частей тела. Ламы также с самого начала стремятся вывести умершего из обморочного состояния, наступающего сразу после смерти, привести его в сознание и помочь привыкнуть к незнакомой обстановке в потустороннем мире, если он, как и множество других людей, не может в силу своей ограниченности сразу достичь Освобождения.

Наше мнение о том, что ритуал, совершаемый перед изображением умершего, и сам чанг-ку являются добуддийскими и, вероятно, имеют очень древнее происхождение, находит подтверждение в следующем высказывании д-ра Л. Уодделла: «Это фактически обряд бон, и в жизнеописании Падмасамбхавы он так и называется. Говорится, что его исполняют приверженцы бон (религии, господствовавшей в Тибете до принятия буддизма и в своем трансцендентализме имевшей много общего с даосизмом) и что основатель ламаизма Гуру Падмасамбхава осуждал его».

О самом чанг-ку д-р Уодделл пишет: «Обычно на нем есть надпись, гласящая: «Я, оставляющий этот мир (и здесь указывается имя умершего), почитаю моего ламу-духовника, богов мягкого нрава и гневных богов [41] как мои Прибежища. Пусть Великий Сострадающий [42] простит мне грехи и прегрешения, накопленные мной в прежних существованиях, и укажет мне путь в новую счастливую жизнь!» [43]

По левую сторону от изображения умершего, на уровне его плеча, как на нашей репродукции, а иногда ниже, в середине, начертаны звуковые символы шести миров сансары, имеющие следующие значения:

С — сура, или бог, символ мира дэв; А.— асура (титан), символ мира асур; На — нара (человек), символ мира людей;

Три — трисан (животное), символ мира животных; Пре — прета (несчастный дух), символ прета-лока— мира несчастных духов; Хунг (от «хуну», означающий «падший») —символ преисподней [44] .

По окончании церемоний чанг-ку, заменявшее лицо умершего, сжигают в пламени заправленного сливочным маслом светильника и прощаются с духом умершего. Дальнейшую посмертную его судьбу определяют по цвету пламени и его направлению.

Пепел от сожженного чанг-ку собирают на блюде, смешивают с глиной и изготовляют миниатюрные ступы, называемые сацчха, которым обычно придают форму символических орнаментов или священных букв. Одну из них помещают на домашний алтарь, а остальные — в защищенном месте, обычно под выступом скалы или в пещере, находящейся у пересечения дорог или на вершине холма.

Затем разбирают манекен и отдают ламам одежду, составляющую часть причитающегося им вознаграждения, которую они продают первому пожелавшему ее купить. Годовщину обычно отмечают поминальной трапезой и ритуальной службой буддам-врачевателям [45] , и с того времени вдова имеет право выйти замуж [46] .

Тибетский погребальный обряд имеет некоторые весьма интересные особенности. Так, лама-исполнитель ритуала, готовясь помогать при выносе тела, преподносит умершему «шарф в знак почтения» и, обратившись к телу, как к самому умершему, просит его вкусить досыта предложенной ему пищи, напоминает ему, что он умер и что его дух не должен появляться в этом месте и беспокоить родственников, и в заключение дает ему наставление: «Помни имя твоего ламы-духовника (имярек) и с его помощью следуй правильным белым путем. Держись этого пути!» [47]

Затем тело выносят, и лама идет впереди похоронной процессии, держа в руке один конец этого длинного шарфа, привязанного другим концом к телу покойного, и исполняет ритуальные песнопения под аккомпанемент маленького барабана, который он вертит в руке (привязанные к барабану свободно свисающие шнуры с узлами, ударяясь о барабан, производят звук), и трубы из человеческой берцовой кости. Если в процессии участвуют несколько лам, главный лама идет впереди и звонит в колокольчик (как это «делает священник на крестьянских похоронах в Бретани), а другие ламы поют и аккомпанируют: один из них трубит в священную раковину, другой бьет в медные тарелки, а третий вертит в руке такой же барабан или трубит в берцовую кость. Главный лама время от времени оборачивается и, приглашая дух сопровождать тело, говорит ему, что он следует правильным путем.

За теми, кто несет тело, идут плакальщики. У некоторых из них в руках еда, часть которой, предназначенная для умершего, будет брошена в погребальный костер, а другая пойдет на угощение лам и плакальщиков. Процессию замыкают плачущие родственники. Помощь лам нужна только мирянам, так как духи лам, знающие учения «Бардо Тхёдол», сами находят правильный путь и потому не нуждаются в руководстве.

В Тибете хоронят различными способами, но из-за дефицита топлива кремируют редко, а обычно относят тело на вершину холма или утеса, и, разрубив на части, отдают, как у парсов в Персии и Бомбее, на съедение хищным птицам и зверям. Тело знатного человека кремируют, если его семья может оплатить расходы на кремацию. В некоторых отдаленных районах тело закапывают. Таким же способом хоронят повсюду в случае смерти от острозаразной болезни, например оспы. Но обычно во всех других случаях этот способ в Тибете не применяется ввиду бытующего среди тибетцев поверья, что дух умершего, видя свое тело, будет пытаться снова войти в него и, если ему это удастся, он превратится в вампира, в то время как кремация и другие способы быстрого разделения элементов тела исключают вампиризм.

Иногда так же, как и в Индии, трупы погружают в водоемы.

Тела далай-лам, таши-лам и очень известных лиц и святых бальзамируют способом, очень схожим с древнеегипетским. Тело помещают в ящик с солончаковой солью и содержат в нем (обычно три месяца) до тех пор, пока соль не вберет всю жидкость. Высушенное таким способом тело покрывают цементирующим составом из глины, истолченного сандалового дерева, специй и других компонентов, который прочно прилепляется к телу и затвердевает. Сморщенное тело приобретает свою прежнюю форму: впавшие щеки и живот округляются, и тело становится очень похожим на египетскую мумию. Его тщательно высушивают и покрывают золотой краской, а затем устанавливают в храме главного монастыря — своего рода тибетского Вестминстерского аббатства.