Чтение онлайн

–  Вы упомянули о договоре с Зелеными братьями, - остановил излияния старика Герман.
– В Тибете нам уже пришлось столкнуться с этими монахами, а вот о договоре слышим впервые.

–  Да будет вам известно, молодой человек, что в незапамятные времена мои предки, видя несправедливость разделения народов по религиозному принципу, задались идеей возродить самую первую, существовавшую еще до Потопа, Всемирную веру, и на ее основе объединить человечество. Во все концы земли отправились Вилиготы, неся свое великое начинание. Но мир не принял начинания моих предков, и они стали прокляты и гонимы. Только в далеком Тибете такие же изгнанники протянули Вилиготам руку дружбы, и был заключен договор.

–  Деревянная табличка!
– вспомнил Герман.

–  Фридрих отнял у меня и это, - подтвердил старик, а затем продолжил рассказ, - такое серьезное мероприятие, как замена всей мировой религиозной системы, невозможно произвести когда вздумается. Долгие века нам пришлось ждать Сантура, который у Зеленых братьев именуется началом эры Майтрейи. Этот счастливый момент выпал на мой век, я потому не заводил детей, чтобы я, и только я мог закончить великое начинание. Но появился Фридрих, будь он проклят!

Вилигут зарыдал в отчаянии, но Герман не позволил ему долго проявлять чувства, спросив:

–  Когда должен наступить этот ваш Сантур?

–  Двадцать пятого декабря текущего года. Фридрих убедил братьев, что я стар и не справлюсь… о, будь он проклят…, будь проклят!

Герман замолчал, переваривая услышанное. Тут из-за ширмы послышался звон склянок, а затем голос Евы:

–  Дядя Карл, а почему ты не откажешься давать Гильшеру кровь? Или он насильно тебя заставляет?

–  Нет, я сам, - старый эсесовец поднял покрасневшие глаза.
– А взамен Фридрих держит меня в курсе событий - поймите, насколько это для меня важно…

–  И как часто он приезжает за кровью?
– мягко спросил Герман, переждав приступ старческого плача.

–  Каждую неделю! Раньше приезжал сюда, а теперь в связи с подготовкой к Сантуру, у Фридриха совсем нет времени, и кто-нибудь отвозит меня к нему на виллу, - похоже, Вилигут вновь обрел способность к членораздельному выражению мысли.

–  Не отбирают кровь на месте, а везут к Гильшеру?
– решил уточнить Крыжановский.

–  Конечно, - пожал плечами Вилигут.
– Фридриху нужна только живая кровь, прямо из жил, а мне нужны свежие новости… Кстати, когда вы постучали в дверь, я думал, что это люди Фридриха - ждал, ждал, да так и уснул. Просыпаюсь, и вижу Еву. О, слышите, кто-то снова стучит в дверь?!

Отчетливо прозвучали удары дверного молотка, и сразу за тем - сигнал автомобильного клаксона.

Ева бросилась к двери, на ходу обронив:

–  Предупрежу Марию, чтобы молчала о нашем приходе.

Эсесовский генерал мгновение смотрел на Германа, а затем твердо произнес:

–  Будь, что будет, я решил встать на вашу сторону, моя честь тому порука, и да свершится судьба Вилиготис! Но спрячьтесь же скорее куда-нибудь!

Профессор взвел в кармане пистолет и шагнул за ширму. Ждать пришлось недолго.

–  Мария, почему вы так долго не открывали, может, не рады гостям?
– голос, произнесший эту фразу, мог принадлежать только одному человеку - гауптшарфюреру СС Сигриду Унгефуху.

В кабинет генерала обладатель голоса, несмотря на свой мизерный чин, вошел как хозяин, без стука.

–  Бригаденфюрер, вас ждут, собирайтесь, - сказал он вместо приветствия.

–  Неужели я не заслужил хотя бы малую толику почтения, Сигрид, - с укоризной произнес Вилигут и поднялся из кресла.

–  Я - простой солдат, - ухмыльнулся Унгефух, - и не умею притворяться. А почтительность - это одно из слов, которыми люди обычно прикрывают ложь и притворство. Правда же состоит в том, что ваша песенка спета, бригаденфюрер, вы не более чем ходячий труп.

–  Ошибаешься, дружище, - возразил, выходя из-за ширмы, Герман.

–  Ты же должен быть мертв!
– проблеял Унгефух, выхватывая из ножен именной кинжал.

–  Похоже, у тебя в голове сплошная каша, раз не можешь правильно определить, кто жив, а кто уже умер, - процедил Крыжановский, давя на спусковой крючок.

К счастью, изготовленный Носителями патрон не подвел - прозвучал выстрел и посреди лба Унгефуха открылся третий глаз, эсесовца тут же откинуло назад, и он медленно сполз по стене на пол.

–  Поразительно, ублюдок даже не испугался, - поделился Герман своими наблюдениями с Вилигутом.
– Наверное, чтобы испытывать чувство страха, человеку нужно иметь хоть немного мозгов.

Бригаденфюрер неодобрительно покосился на испачканные обои, но возражать не стал - наверное, принял то, что забрызгало стену, вовсе не за мозги, а за кашу, о которой перед выстрелом упоминал этот русский.

За дверью послышался топот, а затем голосом Евы поинтересовались, все ли в порядке?

«Умница, - подумал Герман, - обозначила себя, а то я сдуру мог и пальнуть - вон, как руки дрожат».

–  Все в порядке!
– крикнул он.
– Можешь заходить.

Не успела Ева войти в кабинет, как следом ворвался Януш Радзивилл - глаза шальные, в руке револьвер с глушителем.

–  Вы не находите, что немного опоздали, князь?
– набросился на него Герман.

–  В машине сидел еще один эсесовец, - потупил взор разведчик.
– Когда прозвучал выстрел, он выскочил и побежал к дому. Тогда, как договаривались, я начал действовать по обстановке, а дальше… Ну, не мог же я оставить труп посреди улицы, а на то, чтобы загрузить его в багажник, ушло время…

–  Я не о том!
– перебил Крыжановский.
– Стук в дверь прозвучал раньше, чем ваш сигнал.

Радзивилл сунул револьвер за пояс и поднял вверх руки.

–  Сдаюсь, виноват, - молвил он с картинным раскаянием.
– На секунду задремал за рулем, открываю глаза, а тут эти… А как вы хотели - поднялся чуть свет, а тут еще погода, посмотрите, какой туман за окном…

–  Да-да, от этого тумана в сон так и клонит, - неожиданно вмешался в беседу старый Вилигут.

Получив поддержку от того, кого еще совсем недавно называл опереточным генералом, Радзивилл немедленно воспрял духом и весело заявил:

–  А вы неплохо стреляете, профессор.

Но Герман его уже не слушал, он лихорадочно соображал. Пропажа подручных Гильшера не может долго оставаться незамеченной, значит, ждать до вечера, как предполагал оговоренный с Ольгой план, теперь не представлялось возможным. Действовать следует немедленно…

–  Бригаденфюрер, вы ведь неоднократно бывали у Гильшера?
– спросил он вкрадчиво.

–  Бывал, и не раз, - хитро прищурился старик.
– Более того, прекрасно ориентируюсь, как внутри, так и снаружи дома.