Тихая моя родина (сборник), Рубцов Николай Михайлович

Тихая моя родина (сборник)

Рубцов Николай Михайлович

Шрифт:

В пустыне

Сотни лет,Пролетевших без вести.Сотни лет,Сверхъестественно злой,Как задуманныйКем-то для мести,Сотни летНад пустынями зной!Шли с проклятьямиВсе караваны…Кто ж любил вас?И кто вас ласкал?Кто жалелПогребенные страныМеж песковИ обрушенных скал?Хриплым крикомТревожа гробницы,Поднимаются,Словно кресты,Фантастически мрачныеПтицы,Одинокие птицы пустынь…Но и в мертвыхПесках без движенья,Как под гнетомНеведомых дум,Зреет жгучаяЖажда сраженья,В каждом шорохеЗреет самум!..

* * *

О чем писать?На то не наша воля!Тобой однимНе будет мир воспет!Ты тему моря взялИ тему поля,А тему горДругой возьмет поэт!Но если нетНи радости, ни горя,Тогда не мни,Что звонко запоешь,Любая тема —Поля или моря,И тема гор —Все это будет ложь!

Венера

Где осенняя стужа кругомВот уж первым ледком прозвенела,Там любовно над бедным прудомДрагоценная блещет Венера!..Жил однажды прекрасный поэт,Да столкнулся с ее красотою.И душа, излучавшая свет,Долго билась с прекрасной звездою.Но Венеры играющий светЗасиял при своем приближенье,Так что бросился в воду поэтИ уплыл за ее отраженьем…Старый пруд забывает с трудом,Как боролись прекрасные силы,Но Венера над бедным прудомДоведет и меня до могилы!Да еще в этой зябкой глушиВдруг любовь моя – прежняя вера —Спать не даст, как вторая ВенераВ небесах возбужденной души.

Последняя осень

Его увидев, люди ликовали,Но он-то знал, как был он одинок.Он оглядел собравшихся в подвале,Хотел подняться, выйти… и не смог!И понял он, что вот слабеет воля,А где покой среди больших дорог?!Что есть друзья в тиши родного поля,Но он от них отчаянно далек!И в первый раз поник Сергей Есенин,Как никогда, среди унылых стен…Он жил тогда в предчувствии осеннемУж далеко не лучших перемен.

Сергей Есенин

Слухи были глупы и резки:Кто такой, мол, Есенин Серега,Сам суди: удавился с тоскиПотому, что он пьянствовал много.Да, недолго глядел он на РусьГолубыми глазами поэта.Но была ли кабацкая грусть?Грусть, конечно, была… Да не эта!Версты все потрясенной земли,Все земные святыни и узыСловно б нервной системой вошлиВ своенравность есенинской музы!Это муза не прошлого дня.С ней люблю, негодую и плачу.Много значит она для меня,Если сам я хоть что-нибудь значу.

1962

Последняя ночь

Был целый мирзловещ и ветрен,Когда один в осенней мглеВ свое жилище Дмитрий КедринСпешил, вздыхая о тепле…Поэт, бывало, скажет словоВ любой компании чужой, —Его уж любят, как святого,Кристально чистого душой.О, как жестоко в этот вечерСверкнули тайные ножи!И после этой страшной встречиНе стало кедринской души.Но говорят, что и во прахеОн все вставал над лебедой, —Его убийцы жили в страхе,Как будто это впрямь святой.Как будто он во сне являлсяИ там спокойно, как никто,Смотрел на них и удивлялся,Как перед смертью: – А за что?

* * *

Брал человекХолодный мертвый камень,По искре высекалИз камня пламень.Твоя судьбаНе менее сурова —Вот так же высекатьОгонь из слова.Но труд ума,Бессонницей больного, —Всего лишь даньЗа радость неземную:В своей рукеСверкающее словоВдруг ощутить,Как молнию ручную!

Ленинград, 1962

* * *

О чем шумятДрузья мои, поэты,В неугомонном доме допоздна?Я слышу спор.И вижу силуэтыНа смутном фоне позднего окна.Уже их мыслиСилой налились!С чего ж начнут?Какое слово скажут?Они кричат,Они руками машут,Они как будто только родились!Я сам за все,Что крепче и полезней!Но тем богат,Что с «Левым маршем» в ладНегромкие есенинские песниТак громко в сердцеБьются и звучат!С веселым пеньемВ небе безмятежном,Со всей своей любовью и тоскойОрлу не параЖаворонок нежный,Но ведь взлетают оба высоко!И, славя взлетКосмической ракеты,Готовясь в ней летать за небеса,Пусть не шумят,А пусть поют поэтыВо все свои земные голоса!

Ленинград, 1962

Тост

За Вологду, землю родную,Я снова стакан подниму!И снова тебя поцелую,И снова отправлюсь во тьму,И вновь будет дождичек литься,Пусть все это длится и длится!

В гостях

Трущобный двор. Фигура на углу.Мерещится, что это Достоевский.И желтый свет в окне без занавескиГорит, но не рассеивает мглу.Гранитным громом грянуло с небес!В трущобный двор ворвался ветер резкий,И видел я, как вздрогнул Достоевский,Как тяжело ссутулился, исчез…Не может быть, чтоб это был не он!Как без него представить эти тени,И желтый свет, и грязные ступени,И гром, и стены с четырех сторон!Я продолжаю верить в этот бред.Когда в свое притонное жилищеПо коридору в страшной темнотище,Отдав поклон, ведет меня поэт…Куда меня, беднягу, занесло?Таких картин вы сроду не видали.Такие сны над вами не витали,И да минует вас такое зло!…Поэт, как волк, напьется натощак.И неподвижно, словно на портрете,Все тяжелей сидит на табурете,И все молчит, не двигаясь никак.А перед ним, кому-то подражаяИ суетясь, как все, по городам,Сидит и курит женщина чужая…– Ах, почему вы курите, мадам! —Он говорит, что все уходит прочьИ всякий путь оплакивает ветер,Что странный бред, похожий на медведя,Его опять преследовал всю ночь,Он говорит, что мы одних кровей,И на меня указывает пальцем,А мне неловко выглядеть страдальцем,И я смеюсь, чтоб выглядеть живей.И думал я: «Какой же ты поэт,Когда среди бессмысленного пираСлышна все реже гаснущая лира,И странный шум ей слышится в ответ?..»Но все они опутаны всерьезКакой-то общей нервною системой:Случайный крик, раздавшись над богемой,Доводит всех до крика и до слез!И все торчит.В дверях торчит сосед,Торчат за ним разбуженные тетки,Торчат слова, Торчит бутылка водки,Торчит в окне бессмысленный рассвет!Опять стекло оконное в дожде,Опять туманом тянет и ознобом…Когда толпа потянется за гробом,Ведь кто-то скажет: «Он сгорел… в труде».

1962

Эхо прошлого

Много было в комнате гостей,Пирогов, вина и новостей.Много ели, пили и шутили,Много раз «Катюшу» заводили…А потом один из захмелевших,Голову на хромку уронив,Из тоски мотивов устаревшихВспомнил вдругкладбищенский мотив:«Вот умру, похоронятНа чужбине меня.И родные не узнают,Где могила моя…»– Эх, ребята, зарыдать хотится!Хошь мы пьем, ребята,Хошь не пьем,Все одно помрем, как говорится,Все, как есть, когда-нибудь помрем.Парень жалким сделалсяи кротким,Погрустнели мутные глаза.По щеке, как будто капля водки,Покатилась крупная слеза.«У других на могилахВсё цветы, всё цветы.На моей сырой могилеВсё кусты, всё кусты…»Друг к нему:– Чего ты киснешь, Проня? —Жалобней: – Чего тебе-то выть?Ты умрешь – тебя хоть похоронят.А меня? Кому похоронить? —И дуэтомздоровилы эти,Будто впрямь несчастливы они,Залились слезами, словно дети,На глазах собравшейся родни!А ведь в песне,так некстати спетой,Все в такую даль отдалено,Что от этих слез,От песни этой,Стало всем не грустно,а смешно!В дружный хохотвкладывали душу.Ох, умора! Ох и мужики!Еще звонче пели про КатюшуИ плясали, скинув пиджаки!

Свидание

Мы входим в зал.Сияющие люстрыОт напряженья,Кажется, дрожат!Звенит хрустальИ действует на чувства,Мы входим в залБез всякого искусства,А здесь искусством,Видно, дорожат.Швейцар блистаетЗолотом и лоском,Официант —Испытанным умом,А наш сосед —Шикарной папироской…Чего ж еще?Мы славно отдохнем!У вас в глазахВосторг и упоенье,И в них такаяГордость за меня,Как будто яЗдесь главное явленье,Как будто этоВсе моя родня!Чего ж еще?..С чего бы это снова,Встречая тихоЛаску ваших рук,За светлой рюмкойПунша золотогоЯ глубокоЗадумываюсь вдруг?..

Шутка

Мое слово верноепрозвенит!Буду я, наверное,знаменит!Мне поставят памятникна селе!Буду я и каменныйнавеселе!..

1962

Грани

Я вырос в хорошей деревне,Красивым – под скрип телег!Одной деревенской царевнеЯ нравился как человек.Там нету домов до неба.Там нету реки с баржой,Но там на картошке с хлебомЯ вырос такой большой.Мужал я под грохот МАЗов,На твердой рабочей земле…Но хочется как-то сразуЖить в городе и в селе.Ах, город село таранит!Ах, что-то пойдет на слом!Меня все терзают граниМеж городом и селом…

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13-22

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Тихая моя родина (сборник)

Рубцов Николай Михайлович

Шрифт: