Чтение онлайн

— Рад приветствовать вас с почетной миссией. Мне, как командующему группой, остается лишь поблагодарить высшие инстанции за заботу. К вашим услугам, штурмбанфюрер. Надеюсь, что гестапо и контрразведка нашей группы правильно используют ваши полномочия. С нами Бог, господа.

Веллер еще раз отметил, что перед ним довольно красивая женщина. А он считал себя в полной мере мужчиной. Он видел перед собой ту, о которой ходили легенды, сложенные неизвестно кем, о ее непостоянстве, коварстве, фанатичной преданности рейхсфюреру СС Гиммлеру и начальнику канцелярии имперской безопасности Кальтенбруннеру. Веллер догадывался и о том, что она будет выполнять не только свои прямые функции, но и как бы состоять соглядатаем при штабе. Последнее наносило чувствительный удар самолюбию командующего.

— Прошу, — Веллер указал на мягкое, желтой кожи кресло.

Штальберг сняла фуражку и аккуратно положила на рядом стоящую тумбочку.

Начальник гестапо, не удостоенный внимания командующего, почувствовал свое присутствие излишним.

— Группенфюрер! Масса дел заставляет меня просить вас.

— Можете быть свободным, Крюгер.

Веллер, прикованный взглядом Штальберг, смотрел на ее пухлые, естественной окраски губы, длинные, полные ноги, округлую часть колена под небрежно вскинутой юбкой и не смог не остановиться на какое-то время на белеющей полоске тела выше чулка.

— Простите! — решительно встала с кресла Штальберг. — Я не вручила вам мое служебное предписание от имени обергруппенфюрера Кальтенбруннера. Надеюсь, моя работа получит поддержку штаба и лично вашу, группенфюрер.

— Только так. Двери для вас открыты в любое время. «Метеор», как известно, имеет непостижимую скорость. И очень важно, чтобы его движение и оставалось ускоренным.

— Должна признаться, господа, — без какого-либо перехода сказала Штальберг, — я с дороги устала и ужасно голодна. Штурмбанфюрер Крюгер оказался не в меру скуповат. Да, да, господа! Вы совершенно не видите во мне женщину, — она неожиданно рассмеялась тихим, воркующим смехом, грозя пальцем Фалькенбергу.

Веллер, скрывая досаду, бросил повелительный взгляд на штандартенфюрера.

— Для вас приготовлен небольшой, но, надеемся, удобный особняк, — спокойно пояснил он. — Это неподалеку, всего в каких-нибудь двухстах метрах от штаба. В приемной вашей резиденции поочередно будут нести круглосуточное дежурство по два человека из резерва офицеров СС. Штандартенфюрер Фалькенберг, проводите гостью. Хайль Гитлер!

Для начала Фалькенберг пригласил Штальберг на скромный ужин. После ужина, когда, казалось, все вошло в русло ничего не значащего разговора, он сел за рояль, стоявший в его апартаментах, и стал наигрывать мелодию одной из шуточных немецких песенок. Затем перешел к серьезной музыке.

Штальберг сидела с неподдельно сияющим видом, глаза ее излучали непонятное притягивающее сияние. Щеки порозовели, полные губы приоткрылись, обнажая белые ровные зубы. Смотрела она поверх головы Фалькенберга и чему-то улыбалась. И он вдруг представил Штальберг в обычном женском наряде, в домашних условиях, молодую и красивую, без напускного цинизма. Но он знал, что это не так, что это какое-то дьявольское наваждение, и даже тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, возвращаясь к действительности. И чтобы забыть окончательно ту фрейлейн Штальберг, которую увидел только что в своих мыслях, спросил:

— В армию настойчиво проникают слухи о скором применении нашим командованием новых средств борьбы, которые коренным образом изменят положение на фронтах. — Фалькенберг достаточно был осведомлен о том, о чем спрашивал, однако хотел узнать больше. Берлинская гостья, бесспорно, была вхожа в особо ограниченный круг ответственных лиц.

— В настоящее время это государственная тайна. Действительно, ученые Германии скоро дадут нам в руки оружие, применение которого поставит Россию на грань катастрофы. Удары, нанесенные нам русскими под Сталинградом и в районе Курской дуги, покажутся детскими шалостями в сравнении с тем, что произойдет в недалеком будущем с этим упрямым народом. Он обречен на уничтожение… Только в этих условиях мы сможем приступить к выполнению директивы номер тридцать два во всех: ее деталях. Вот святая миссия германского государства и нас — немцев. Немецкий солдат, не потеряв веры в фюрера, сражается на фронте с ожесточением и фанатизмом. Оптимизм движет им.

— Важнее всего для нас — это выигрыш во времени, — вставил Фалькенберг. — Дать возможность нашей промышленности освоить новый вид оружия… Тогда мы продиктуем миру…

— Завтра, с вашего разрешения, думаю побывать в войсковых частях «Метеора», познакомиться на месте с мероприятиями и их результатами по сохранению служебной тайны. — Штальберг тяжело вздохнула. — А сейчас я смертельно устала…

«Так вот она какая, эта таинственная женщина, которая своей жестокостью покоряет изощренных в садизме молодчиков рейхсфюрера СС Гиммлера, — думал полковник Фалькенберг, бегая пальцами по клавишам рояля. — Когда-то, лет двенадцать назад, капитан Эрнст Рем вытащил эту девчонку на свет из лейпцигского воровского притона. И вот… Эмилия. Представитель одного из отделений имперского управления гестапо, доверенное лицо обергруппенфюрера СС Кальтенбруннера при штабе армейской группы „Метеор“. Чудеса…»

Облокотившись на валик дивана и слушая музыку, Эмилия Штальберг смотрела на сутулую фигуру полковника и в свою очередь молчала, припоминая отдельные детали из жизни Фалькенберга. Вот лейтенант «черного рейхсвера» Генрих Фалькенберг почему-то на службе у штурмовиков. В первый раз в своей жизни она сталкивается с ним на пороге спальни капитана Рема в памятную ночь 30 июня 1934 года. Она с ужасом видит, как ее покровителя Эрнста Рема выволакивают на улицу и бросают в автомобиль. Спустя несколько лет судьба вновь столкнула ее с Фалькенбергом в Берлине, в имперском управлении службы безопасности. В то время Эмилия Штальберг была подчинена ближайшему помощнику Генлейна, руководителю гитлеровской агентуры в Чехословакии, впоследствии наместнику Гитлера в этой стране обергруппенфюреру СС Карлу Герману Франку. В тот период она была мелкой сошкой в большой игре, когда Карл Франк совместно с Генлейном по личному указанию фюрера создавал судетско-немецкую партию, сыгравшую немалую роль в осуществлении планов Гитлера, направленных на уничтожение Чехословакии как суверенного государства. Обер-лейтенант Генрих Фалькенберг подвизался в то время в оперативном отделе службы безопасности и в некотором роде был подчинен высокому и широкоплечему человеку с лицом, изуродованным шрамами, придававшими ему мрачный вид, соответствующий его жестокой натуре, — Отто Скорцени. Фалькенберг не имел прямых контактов с Эмилией Штальберг. И сведения о ней у него были случайными. Штальберг же, с присущей ей скрытой натурой, с острым аналитическим умом, формировала в своей памяти положительные и отрицательные слухи не только о Фалькснберге. Накопленные сведения о людях, занимающих различные положения на служебных лестницах гитлеровского рейха, не раз служили ей громоотводом в ее личной жизни, далеко небезупречной. Теперь встреча с Фалькенбергом возвратила ее к событиям «варфоломеевской ночи». Потом гауптштурмфюрер СС Фалькенберг временно исчез из ее поля зрения. Как стало известно позже, он сражался на полях Испании в войсках генерала Франко против Республики. Фалькенберг — один из третьестепенных исполнителей плана Гиммлера в инсценировке нападения польских солдат на германскую радиостанцию в Глейвице в августе 1939 года, — таинственным образом избежал участи своих «единоверцев». Все исполнители акции Гиммлера были расстреляны службой безопасности.

— Не ожидала, штандартенфюрер, что вы любитель серьезной музыки, — заметила Штальберг. Она подошла к круглом) столику, на котором стояли небольшой хрустальный графин с коньяком и два бокала и где в тонкой стеклянной вазочке лежали засахаренные дольки лимона.

Фалькенберг повернул голову, не отрывая пальцев от клавишей рояля. Он видел, как тонкая рука Эмилии наливала в бокал светло-коричневую жидкость.

— Предпочитаю из всех трубадуров мира Вагнера… У него, знаете, есть, замечательные вещи…

— Вагнер? Сейчас это выглядит довольно смешно. — Штальберг рассмеялась, расплескивая из бокала напиток. Она отпила несколько глотков и щелчком пальца ловко выбила из зеленой пачки сигарету. — Да, уже поздно. Усталость прошлой трудной ночи дает о себе знать. До полудня не беспокойте меня, штандартенфюрер. Только еще, позвольте спросить. Не кажется ли вам, что действия партизан не локализованы окончательно?

— Не думаю, — ответил Фалькенберг. Он оставил рояль и подошел к Штальберг. — Во всяком случае, мы приняли все меры к стабилизации положения в районах, примыкающих к так называемому партизанскому краю. Больше всего хлопот нам принесет русская разведгруппа…

Он наполовину наполнил свой опустевший бокал и, словно томимый жаждой, залпом опорожнил его.

— Поиски нужно продолжать. Вы гарантированы, что группа русских разведчиков, оказавшись в столь тяжелых, экстремальных для нее условиях, не сможет соединиться с каким-нибудь отрядом партизан, действующим в этих лесных районах? Цели и задачи у них тождественны. И уверяю вас, опасаться партизан стоило бы.

— Вы правы, — несколько помедлив, проронил Фалькенберг. — Я приму решительные меры. — Он вновь подошел к роялю. В комнате зазвучал марш Вагнера.