Чтение онлайн

К приходу Черемушкина генерал-майор Чавчавадзе принял гвардейский стрелковый корпус и оказался достойным его военачальником. Произошли, не привлекающие общего внимания, но заметные изменения в составе боевого обеспечения части, а также в перечне командного состава. Не без помощи Чавчавадзе он, тогда еще лейтенант, получил должность заместителя начальника корпусной войсковой разведки. Назначение это было встречено всеми, кто знал Черемушкина, в том числе и армейским начальством, положительно. Повышение его в должности как раз совпало с наметившимся уходом заместителя начальника штаба по разведке подполковника Соколова в центральные органы НКВД.

Несколько ранее, по инициативе командования фронта, было решено: тщательно и разносторонне изучить созданную противником сложную систему обороны непосредственно по линии укрепрайона, а также на возможную глубину в полосе наступательного движения армий. Выбор разведпоиска пал на гвардии капитана Черемушкина. Но все это для всех, не исключая самого Черемушкина, оставалось тайной из тайн. А он, в силу своего опыта зная, как сложно в короткие сроки сформировать для работы за линией фронта, в глубине вражеского расположения, группу людей, обладающих нужными качествами, начал исподволь ее готовить. Так, в родной дивизии он отобрал двоих: старшего сержанта Михаила Касаткина — рослого, широкоплечего, с накачанными бицепсами двадцатитрехлетнего парня, с полным, красивым, но уже тронутым морщинками, лицом и серьезными темно-серыми глазами; сержанта Игоря Мудрого — коренастого, ладно сбитого, среднего роста юношу, в прошлом спортсмена. Ефрейтор Аркадий Цветохин, разведчик и радист первого класса — высокого роста, с суховатым, интеллигентным лицом и необычными серо-зеленого цвета радужными глазами, таящими в себе какую-то непонятную усмешку, встретился будущему командиру разведгруппы в одном из полков дивизии, входящей в корпус Чавчавадзе. Цветохин, зная немецкий язык, неплохо разбирался в военно-канцелярской терминологии.

В другом полку, той же стрелковой дивизии, Черемушкин встретился со знакомым ему разведчиком, как говорили о нем, разведчик от бога — младшим сержантом Сергеем Антоновым. Антонов и Черемушкин давно знали друг друга и потому сразу же нашли общий язык. Сержант был двадцать третьего года рождения, двухсаженного роста парень со спортивной фигурой, крупной головой и копной рыжеватых волос. Он считался озорником и философом, хотя выглядел сдержанным и молчаливым.

Последним в списке будущей разведгруппы, возможно, мог бы значиться старший сержант Глеб Сабуров. Его, двадцатидевятилетнего бывшего кузнеца и тракториста, юность считала глубоким стариком. За ним утвердилась кличка Медведь. Ростом он был невелик, но широк в кости. Бросались в глаза коротко стриженные, жесткие, как щетина, черные волосы, а весь внешний облик дополняли мощная шея борца, широкое пористое лицо с мясистым коротким носом и небольшие, с хитринкой, глубоко сидящие карие глаза.

Где-то в конце первой недели июня на столе капитана Черемушкина зазвонил телефон. Звонил командир корпуса генерал Чавчавадзе.

— Не спишь, полуночник? Работаешь?

— Время еще детское, товарищ первый. Одиннадцатый час.

— Что нового у тебя по службе?

Черемушкин сообщил кое-какие данные. Чавчавадзе помолчал, видимо, обдумывая вопрос, и сказал, как бы между прочим:

— Слушай, двадцать третий, то, что я хочу спросить, сугубо не телефонный разговор. Прошу к себе. Жду.

Черемушкин подумал о том, что не зря готовил себя и людей в гости к немцам. Что не совсем был уверен в своей догадке.

— Садись, чаю хочешь? Иван Савельевич, чайку бы нам пару стаканчиков, — попросил он адъютанта майора Савельева. — Горячий, черт!.. Но вкусный. Отменно готовит Савельевич. Что молчишь? Как там Коврова?

— Да… как будто бы все в порядке, товарищ генерал.

— Послушай, требуется твой совет как разведчика. Там, наверху, решили и нашли необходимым повторить рейд разведгруппы во вражеском стане. Другими словами — нужно получить объективный результат прошлогодней «Тихой разведки». Задание, прямо скажем, серьезное, порохом пахнет… Нужен подходящий командир данной разведгруппы. Ну, подбор каждого в отдельности разведчика поручим тебе. А вот как быть со старшим этой команды? Конечно, возможно, я и усложняю подбор, но требуется не раз проверенный и знающий по-настоящему ремесло разведчик. Тяжелая ноша будет у этого человека-икс.

— А я лично, товарищ генерал, для наметившейся операции-рейда не подойду? — прямо спросил Черемушкин.

Последовала долгая, тягучая пауза.

— Почему не подойдешь… Рад был бы тебя рекомендовать. Хотя, откровенно сказать, есть наверху такое мнение. Но все же последнее слово оставлено за мной. Сам должен понимать: подполковник Соколов накануне ухода, вакансия остается за тобой — раз. Заместителю начальника штаба корпуса по войсковой разведке как-то не с руки — два. Ранения твои… Вот с дюжину и наберется этих самых «но»… А сам-то, как думаешь?

— Разрешите мне сходить еще разок… Пока Соколов на месте, захирею без настоящего дела, да и положение подполковника усложняю. Грех великий, товарищ генерал. Я же знакомой тропочкой, гляди и обернусь к сроку, а, товарищ первый?

— Ну, а Наталья? Ведь жена она тебе, с белой ручки не смахнешь. Пойми, дороги вы мне оба, как сын и дочь…

— Я тихонечко, товарищ первый. На фрицев издали смотреть буду. Что касается Наташи, думаю, поймет, останется… дома, то есть… На ваши же слова и заботу не нахожу определения, чтобы в полной мере отблагодарить вас.

— Тогда не буду откладывать поиск на недельный срок. Командиру о принятом решении доложу сегодня же. Слушай меня, двадцать третий. Сегодня все дела прочь. Отдыхай. А завтра, ровно в семь ноль-ноль двинем в штаб армии. Подробности и инструктаж получим у генерала Валентинова.

— Понял вас, товарищ первый, — облегченно вздохнул Черемушкин и вдруг отчетливо и ясно осознал, что Наташа потянется за ним, как нитка за иголкой, уйдет с ним и только с ним, с разведгруппой, и разделит эту участь. Как ей откажешь?

Несмотря на свою занятость, генерал Валентинов, выполнив несколько срочных, неотложных дел, радушно принял генерала Чавчавадзе и его разведчика капитана Черемушкина. Начальник штаба армии с момента последней их встречи, хотя с тех пор прошло немало времени, оставался все таким же, безупречно вежливым, корректным и сдержанным. Его мягкий голос, излучающий доброжелательность к собеседнику, располагал к доверительному и откровенному разговору. Только вот, пожалуй, внешне он несколько изменился: поседели виски, снежная изморозь тронула чуть вьющиеся темные волосы, на высоком лбу появились залысины, возле глаз стал заметен узор мелких морщинок.

После короткого делового разговора с комкором Чавчавадзе он напомнил последнему о том, что командарм пожелал видеть его сейчас же, а не в десять, как условились раньше. Потом, оставшись вдвоем с Черемушкиным, кивнул головой на табурет, стоявший рядом с его рабочим столом, и сказал появившемуся на звонок дежурному по штабу майору Кириллову:

— Пожалуйста, распорядитесь, Василий Максимович, чтобы в течение часа меня, по возможности, не беспокоили. Моя просьба не касается командарма.

Майор Кириллов, лично знавший капитана Черемушкина еще лейтенантом, догадывался, что тот в очередной раз будет возглавлять «Тихую разведку», только в ином ее варианте. Поднаторевший в штабной дипломатии, он без звука прикрыл за собой дверь.

— Скажите честно, вас ваши раны не беспокоят? — вдруг спросил Валентинов, внимательно наблюдая, как отреагирует на поставленный перед ним вопрос разведчик.

— Мне понятен ваш вопрос, товарищ генерал. Со здоровьем и всем остальным у меня в порядке.

— Ну, если так, не будем терять времени. Кстати, вы, наверное, должны помнить, что перед уходом на выполнение операции «Тихая разведка»…

— Нет! Не забыл, товарищ генерал.

— Представление на звание майора, капитан, находится в штабе фронта. Думаю, что скоро оно будет подписано.