Чтение онлайн

— Это разведчик из группы лейтенанта Черемушкина, того самого, что унесли на операционный стол, — Иван Щегольков, — держа в руках полевые сумки Двуреченского и Черемушкина, громко сказал майор.

Разрыв тяжелой мины оборвал его слова. Тонко пропели разлетающиеся во все стороны осколки, зачастила автоматно-пулеметная стрельба.

— Экипажу самолета и вам, товарищ майор, нужно немедленно лететь обратно. Опасаюсь немецких истребителей, ночных охотников. Самое главное — чтобы труд разведчиков не пропал даром…

— Да, нужно ускорить разгрузку самолета. Лейтенант Гогинашвили! — бросил он в темноту. — Всех десантников — в распоряжение партизан, разгружающих самолет.

— Десантники принимают самое активное участие, товарищ майор. Загружается последняя подвода. Экипаж принял первый десяток раненых.

— Чем еще штаб дивизии может оказать помощь вашему отряду?

— Теперь все необходимое есть. Остается за малым: бить врага.

— Понимаю, — мягко сказал Окунев, — не за горами то время, когда наша армия придет в эти районы. Дорога у нас общая — на Берлин!

Из темноты вынырнул запыхавшийся партизан-связной:

— Товарищ командир отряда! Группы заслона ведут бой с карательным батальоном СС На бронетранспортерax прибывают новые подкрепления фашистов.

— Передайте Харитонову, чтобы продержался еще с часок. Край нужно. Да!

«Прогнозы мои не оправдываются. Прут немцы, не считаясь с потерями», — подумал Алексеев, но вслух ничего не сказал, и ничто не выдавало его внутреннего напряжения.

— Как понимаю, ваш отряд будет рейдировать по тылам противника до особого приказа Центрального штаба партизанского движения? — задал свой последний вопрос Окунев.

— Конечно. Будем бить фашистов до последнего…

— Товарищ майор! — доложил лейтенант Гогинашвили. — Самолет готов к взлету. Все раненые, доставленные для эвакуации на Большую Землю, размещены.

— От всех партизан спасибо, товарищ майор! Передайте командованию… — Гул винтов самолета заглушил последние слова Алексеева. Но начальник особого отдела дивизии генерала Чавчавадзе майор Окунев отлично понял, что хотел ему на прощание сказать командир партизанского отряда.

Над лесом взлетела белая сигнальная ракета.

Там, где держали оборону бойцы партизанского отряда, шел ночной бой.

Над землей стояла тихая, звездная ночь. Шла к первым заморозкам ранняя осень…

Передний край дремал, изредка пробуждаясь от стрекота пулеметных очередей; от вспышек осветительных ракет, повисающих в темно-фиолетовой плотности цветными гроздьями.

Когда около блиндажа комдива остановилась бронемашина, к ней подбежал часовой и встретил начальника штаба дивизии полковника Купорева.

Генерал Чавчавадзе громко говорил с кем-то по телефону, давал указания. Окончив разговор и положив трубку, он шагнул к вошедшему. Строгое лицо комдива осветилось улыбкой.

— Очень рад, полковник, вашему возвращению. Что нового в штабе армии?

— Новостей, как говорят, полный короб, товарищ генерал. — Купорев лукаво улыбнулся. — Есть решение Военного Совета армии после баталии с группировкой Веллера назначить вас командующим гвардейским стрелковым корпусом. Ваша кандидатура одобрена в штабе фронта.

Чавчавадзе растерянно развел руками и полез в карман за портсигаром:

— Это же за какие заслуги, Василий Федорович?

— Нашли… значит… Вы уж извините меня, Арчил Рубенович. Просто не мог такой приятный сюрприз на конец разговора отнести. Разрешите поздравить вас, товарищ генерал?

— Рановато поздравляете меня, полковник…

— Скромность, как говорят, украшает человека, но порой… Давайте, что ли, обнимемся по такому случаю, а?

Комдив и начальник штаба с радостью обнялись.

— Присылают нам и нового начальника политотдела… вместо погибшего полковника Киселевича, — продолжал Купорев.

— Ну, как он — стоящий? Мне кажется, такого, как Киселевич, мне уже не встретить. — Вздохнул, хмурясь, комдив.

— Встречал нового в отделе кадров армии, — понимая состояние Чавчавадзе, произнес начальник штаба. — Внешне ничем не примечательный: худощавый, среднего роста… майор Павлов. Только что прибыл из госпиталя. Кадровый офицер. Если откровенно, то он мне понравился:

— За полчаса до вашего приезда, — сказал Чавчавадзе, подходя к карте, — начальник связи капитан Ильин вручил мне расшифрованную радиограмму. Позывные, шифр — соответствуют. Концовка — в стиле радистки разведгруппы старшего лейтенанта Черемушкина. Радиограмма подтверждает прежние донесения, умело собранные воедино. Суть остается та же: части армейской группы генерала Веллера наносят удар на нашем левофланговом стыке с дивизией генерала Шмелева. В радиограмме есть и новые, архиважные сведения: дата и час начала боевых действий «Метеора». Точнее: удар по нашей обороне будет нанесен в воскресенье, в пять тридцать утра. Время московское. Коротко перечисляются основной состав группы, численность, резервы.

— Если эти сведения, я имею в виду час и дату выступления генерала Веллера, точны, то… — полковник Купорев энергично сжал пальцы в кулак.

— Мне кажется, что это самые точные данные о противнике, которые мне когда-либо приходилось получать, Василий Федорович. Да… полковник. В конце радиограммы значилось место передачи — юго-западное предместье городка Юдино.

— Это же здорово… Молодцы разведчики! — воскликнул начальник штаба.

— Молодцы-то, молодцы. Но сколькими жизнями?! — Лицо Чавчавадзе сразу изменилось, приняло оттенок задумчивости, посуровело. И он перешел на официальный тон: — Задача армейской группы «Метеор» — взломать нашу оборону и дивизии Шмелева на десятикилометровом участке, скомкать, разобщить, подавить, лишить инициативы.

— Ну, что же, Веллер получит сполна, что ему причитается. Нужно сковать действия его группы прорыва и в то же время лишить немецкое командование возможности свободно оперировать своими резервами.

— Такое решение принято. По плану командарма, выработанному совместно со штабом фронта, мы упреждаем действия вражеской группировки. После массированного артиллерийского наступления и поддержки авиации с воздуха наносим удар первыми, и, не ослабляя темпов, дивизия продвигается в направлении деревни Светлого и хутора Лесной. Сигналом для этого послужат заключительные залпы двух дивизионов гвардейских минометов. Я уже говорил по прямому проводу с командармом, доложил ему о содержании последней радиограммы «Меркурия». Прошу тебя, Василий Федорович, проверь в полках выполнение приказа о контрнаступлении. Сегодня, в ноль-ноль сорок наметил совещание. Конечно, твое присутствие необходимо. Кажется, все…