Чтение онлайн

Моя «собственная» организация «Национальное представительство свободной Венгрии» в своем письме просила меня и еще нескольких видных эмигрантов о том, чтобы я оказал помощь «комитету пяти» в его работе, а точнее говоря, направил бы его деятельность в нужном направлении. Помимо меня в ряды «борцов» были включены Ференц Видович, Габор Хаваш (сотрудник международной организации свободных профсоюзов), бывший летчик старший лейтенант Эрвин Иклоди-Сабо и инженер Лайош Шипош.

Вот какое послание было разослано им:

Австрийское правительство предоставило в распоряжение комитета ООН дворец, оборудованный по последнему слову техники. Секретарями, переводчиками, экспертами были венгры. Среди трех секретарей комитета находились д-р Тамаш Пастор, бывший депутат парламента, мой коллега по партии; граф Дьердь Сечени, вместе с которым мы несколько месяцев провели в заключении в одной тюрьме, а также Тибор Пастор, который после выезда за границу получал от меня помощь. В число экспертов попал инженер-строитель Ласло Берецки, один из основателей (одновременно и секретарей) вызванного мною к жизни «Института культуры венгерских эмигрантов».

Я сразу же вышел на связь с Центром. В ходе совместной консультации мы пришли к следующему мнению: во-первых, появилась возможность для проверки деятельности комитета; во-вторых, необходимо попытаться внести в его ряды сомнение или, в крайнем случае, замешательство; в-третьих, любой ценой, даже рискуя собственной жизнью, я должен достать доказательства, которые поставят под сомнение достоверность докладов, поступающих от комитета.

Короче говоря, заданий было много, и все они были тяжелыми. Ставка была огромной, но идти на это было необходимо.

Довольно скоро я получил из Будапешта доказательства того, что д-р Тамаш Пастор и граф Дьердь Сечени — самые обыкновенные доносчики. Центр, учтя все обстоятельства, принял решение: я должен скомпрометировать одного из них. Выбор пал на Тамаша Пастора, считавшегося более умным и опасным.

Но каким образом я обнародую разоблачающие материалы? Ответ на этот вопрос подсказало мне одно обстоятельство, доставившее столько беспокойства, бессонных ночей и мучений. Речь шла о документах министерства внутренних дел, которые попали в руки генерала Зако, агентов из «Свободной Европы» и западной разведки. Одна за другой появились публикации под громкими заголовками. Например, в газете «Уй Хунгария» 15 марта 1957 года была напечатана статья «Секреты оперативного отдела. Борец за свободу в министерстве». Исходя из этого, я мог спокойно утверждать, что все эти материалы принес мне прямо домой один незнакомый венгр эмигрант.

Выполнить полученное задание оказалось не так-то легко. Тамаш Пастор считал меня своим другом, мы с ним часто виделись, а бывая за границей, не забывали посылать друг другу открытки.

И тут мне пришло в голову, что Тамаш Пастор никогда не делал моральной проблемы из того, чтобы в погоне за лакомым куском не продать своих коллег. Как только я об этом вспомнил, задание уже не казалось мне таким сложным.

Я дождался того времени, когда добрая половина «свидетелей» уже была опрошена членами комитета. Это было важным моментом для будущего.

Однажды я пригласил к себе на квартиру Тамаша Пастора, а также Ивана Келемена, редактора газеты «Немзетер» и Габора Кочиша — одного из ведущих сотрудников этой же газеты.

Настроение у Тамаша Пастора всегда было отличное, улыбка не сходила с его лица. Это и неудивительно, ведь дела у него в ту пору шли хорошо. Он написал мемуары о годах, которые провел в заключении. Думаю, что в них Пастор ни словом не обмолвился о своих доносчиках. Книга эта в скором времени должна была выйти в одном парижском издательстве. Будучи секретарем комитета ООН, он получал хорошую зарплату, завел массу важных и полезных знакомств.

Келемен чуть было не нарушил все мои планы. Его и Кочиша я пригласил прийти ко мне за полчаса до прихода Пастора, чтобы проинформировать их о цели этой встречи. Оба они были крайне необходимы мне для проведения такой акции, в которой им отводилась роль ассистентов.

Этот шаг безопасности чуть было не испортил всего дела. И отнюдь не потому, что Келемен и Кочиш хотели пощадить бывшего предателя и доносчика. Напротив, они пришли в такую ярость, что оба были готовы сами расправиться с ним.

В конце концов мне удалось убедить их в необходимости действовать так, как предлагал я. Однако вопреки нашему уговору они так холодно встретили вошедшего Пастора, что улыбка мгновенно сползла с его лица.

— Что с вами случилось? — с удивлением спросил он.

— Просто настроение скверное. Дела идут не очень хорошо.

Тут в разговор вмешался я, чтобы хоть как-то успокоить Тамаша Пастора и завести разговор о работе «комитета пяти».

— Ну, нечего жаловаться! — воскликнул я с наигранной строгостью. — Садитесь лучше! — И, поставив на стол рюмки, я наполнил их коньяком.

Постепенно все успокоились.

— А ведь у вас нет причин для плохого настроения, — проговорил Пастор, выпив очередную рюмку и поставив ее на стол. — Люди Андерсена великолепно работают.

— И много свидетелей опросили они сегодня?

— Троих. Приглашено было больше, но представитель Цейлона очень мешает — вмешивается во все…

— Как это? — поинтересовался я.

— Ему мало того, что рассказывает свидетель. Он то и дело задает дополнительные вопросы, даже устраивает нечто похожее на перекрестный допрос…

— И это ты называешь великолепной работой? — нервно перебил его Кочиш.

Пастор удивленно замолчал, не зная, оскорбиться ему или не обращать внимания на язвительность Кочиша, которую можно было объяснить только плохим настроением Габора.

— Речь пойдет о других людях. Сам Андерсен — превосходный председатель комитета, и он не выпустит из своих рук бразды правления. Например, сегодня он несколько раз вежливо, но настойчиво вмешивался в ход опросов. Он очень помог свидетелю, которого сбивал своими вопросами цейлонец.