Чтение онлайн

Когда я уже совершенно отчаялся, мне снова помог счастливый случай.

Тем временем я из пансиона для холостяков переселился в великолепную трехкомнатную квартиру в центре города. Сюда ко мне однажды лагерный переводчик и привел Матильду Чеко. Глаза у девушки были заплаканы. Она начала говорить, но рассказ ее все время прерывали приступы рыдания, и девушка с трудом смогла поведать мне о своем горе. Ее мучили не только обида, но и стыд, и злость…

— Они вошли в мою комнату, — продолжала Матильда свой рассказ. — Синчак сказал мне, что Душан — это один югославский парень, с которым я тогда встречалась, — не кто иной, как коммунистический шпион, и что поэтому я тоже нахожусь под подозрением. После этого они устроили у меня в квартире самый настоящий обыск. Не побрезговали даже рыться в моем грязном белье.

— А почему вы не позвали на помощь? — поинтересовался я.

— Чтобы они меня еще и избили?

— Что же произошло после этого?

Девушка снова разрыдалась, а затем ответила:

— У меня была небольшая сумма в долларах, которые я собирала, чтобы выехать за границу. Они забрали эти деньги, сказав, что это, мол, вещественные доказательства.

Я постарался успокоить девушку, посоветовал не ходить одной по улицам, особенно вечером, а сам сразу же после ее ухода, направился в лагерь.

Наконец-то настал момент, которого я так долго ждал! Это я почувствовал особенно остро.

Задиры и буяны редко бывают смелыми: они, пока встречаются с более слабыми людьми, ведут себя, как правило, нахально, однако перед более сильными обычно пасуют. В этом я убедился давно. Собственно, так было и на этот раз. Когда я вошел в комнату к этим двум «джентльменам», то по их лицам сразу понял, что они страшно испугались. Видно, они никак не ожидали, что кто-то без всякого предупреждения ворвется к ним.

Не давая им опомниться, я резко обрушился на них:

— Вчера вы незаконно и без всякого на то разрешения ворвались к Матильде Чеко и устроили у нее обыск!..

Синчак хотел было что-то сказать, но я перебил его, еще больше повысив голос:

— …Вы подлежите наказанию и заслуживаете быть отданными под суд!

— Но ведь…

У Тибора Бакони оказались более слабые нервы. Он начал лепетать что-то невнятное. Синчак, однако, набрался смелости и нахально спросил:

— По какому праву вы суете свой нос не в свои дела?

Я не стал отвечать ему. Ведь вступать в словесные прения с такими людьми означало унизить себя. Их следовало держать на должной дистанции. Именно поэтому я перешел в решительное наступление:

— Вы украли деньги! Шиллинги, канадские и американские доллары! Оба вы жалкие воры!..

Судя по всему, до сих пор еще никто так не разговаривал с ними. Мы были одни, и им не от кого было получить поддержку. Они посчитали, что за моей решительностью скрывается сила, которой они не знали, а это всегда устрашает.

— Болтовня все это, — менее уверенно проговорил Синчак, которого я невольно принудил к обороне.

— Я считал вас умными людьми. Особенно вас, Синчак! Видимо, теми шиллингами, что вы украли вчера у девушки, вы и расплачивались в корчме «Пипп»!

Говоря это, я был уверен, что все так и было на самом деле. Слишком хорошо знал я образ жизни этих типов.

После недолгой, но показавшейся мне все-таки длинной паузы Синчак тихо проговорил:

— Вы этого не докажете.

Я понял, что выиграл этот поединок и что, если не ошибся, смогу добраться до тех, на кого эти два типа работают.

«Если одна моя «атака» удалась, — подумал я, — то почему бы не удаться и второй?» Я достал свой бумажник, в котором хранил деньги, и, зажав его двумя пальцами правой руки, с многозначительным видом похлопал им по ладони левой руки.

Синчак оказался неглупым парнем — он правильно понял мое намерение. Судя по всему, он явно занервничал.

— Ошибаетесь! — продолжал наступать я. — Девушка записала номера банкнот, а я забрал у хозяина корчмы те, которыми вы вчера расплатились.

— И что же вы хотите теперь делать? — охрипшим от страха голосом спросил Бакони.

— Передам деньги в полицию, а вам за это светит по пять лет тюрьмы.

— Вы этого не сделаете! — громко выкрикнул Синчак.

— Это мой долг.

— Поймите, что мы приходили к ней… по указанию одной секретной службы!

Оказалось, что оба они работали на службу генерала Гелена. Когда же я твердо заявил им, что сомневаюсь в их правдивости, они попросили у меня сутки, в течение которых пообещали доказать мне это.

На следующий день, к сожалению, меня не было дома, и, хотя я очень был занят, история с Синчаком не давала мне покоя. Когда же моя секретарша сказала мне, что в мое отсутствие меня по телефону разыскивала какая-то дама, которая наотрез отказалась назвать себя, я понял, что в истории с Синчаком я победил. Правда, абсолютно уверенным я почувствовал себя только тогда, когда в пять часов дня зазвонил телефон и женский голос произнес:

— Уважаемый господин депутат, я хотела бы поговорить с вами относительно Фери Синчака.

— С кем имею честь?

— Разрешите ответить на этот вопрос при личной встрече. Надеюсь, вы не боитесь встретиться с женщиной?

— А разве есть основания бояться?

Женщина засмеялась и ответила:

— Мало ли как бывает! А чтобы вы хоть немного доверяли мне, я предлагаю встретиться в центре, в кафе «Штадтпарк». Это недалеко от вас.

— Вам и это известно? — наигранно наивным тоном спросил я, совершенно уверенный, что мой адрес ей сообщили те два типа.

— О, мне известно не только это! — проговорила дама и снова засмеялась. — Так вы придете?

— Было бы невежливо с моей стороны отказать даме…

— К тому же вас разбирает любопытство, не так ли?

— Не стану отрицать этого, — признался я голосом кающегося грешника.

Итак, 20 июля 1956 года в 21 час 15 минут в кафе «Штадтпарк» состоялась моя встреча с фрау Краузе.

Меня ожидала хорошо ухоженная дама средних лет, которая, судя по всему, тщательно следила за своей внешностью, так как не желала преждевременно стареть. На шее, на пальцах и на запястьях рук у нее сверкали массивные золотые украшения. Наверное, она любила эти драгоценные безделушки, а может, просто хотела поразить меня. Официант, обслуживавший столик, видимо, хорошо знал ее.

После короткого знакомства она перешла непосредственно к делу:

— Я сотрудница организации Гелена. Синчак и Бакони — наши люди. Из-за чего вы их беспокоите?

Я решил разговаривать с ней таким же тоном и, выдержав паузу, сказал, не собираясь отвечать на ее вопрос:

— Боюсь, как бы человек, увешанный золотыми вещами, не оказался красным агентом.

— Ужасное предположение, однако… вы правы в том, что не доверяете. Следовательно, мне нужно убедить вас в обратном.

С этими словами она протянула мне свое удостоверение. Я увидел ее фотографию, прочитал фамилию. По было никакого сомнения в том, что удостоверение выдано действительно службой Гелена. Однако я мысленно решил, что раз уж мы зашли так далеко, то не грех попытаться зайти еще дальше. Я понимал, что уподобляюсь азартному игроку, ставка которого — собственная жизнь, но порой без риска не обойтись.