Чтение онлайн

Так мы и сделали. Органы, несущие ответственность за безопасность государства, — в Будапеште, и я — в Вене сообща искали ответ на вопрос: что именно заинтересовало этих людей, заставило проявить столь большой интерес к границам Венгрии?

Вскоре мне удалось узнать, что генерал Зако от имени «Союза венгерских борцов» вызвал на так называемую конференцию взаимодействия большую часть руководителей венгерских эмигрантов. Согласно сведениям, которые я получил от своего информатора, на этой конференции должны были обсуждаться вопросы подрывной деятельности, направленной против социалистических стран. Руководители этого сборища считали, что настало время активизировать как агитационно-пропагандистскую, так и разведывательную деятельность (последнюю путем забрасывания все большего количества шпионов в Венгерскую Народную Республику).

Участники конференции возлагали большие надежды на планируемые ими подрывные акции.

То, о чем я узнал из вопросов, заданных Аурелем Абрани, показалось мне заслуживающим особого внимания.

— Ференц говорил тебе о том важном плане, который привез с собой? — однажды спросил он меня как бы ненароком.

— Мы с ним о многом говорили, — осторожно ответил я, чтобы он не понял, что мне ничего не известно.

— И об оружейном заводе тоже?

— Мельком и об этом тоже.

Я надеялся, что Релли тут же расскажет мне подробности, но он, напротив, замолчал и замкнулся. Через несколько дней, на очередной прогулке под парусом с майором Тепли, я тоже как бы случайно спросил его:

— Что вы скажете о плане с оружейным заводом?

Спросил я об этом так, как будто мне все было доподлинно известно. Делая это, я полагал, что если Тепли ни о чем не знает или же сделает вид, что ничего не знает, то он поступит как и Релли, то есть промолчит.

Однако о моих тесных контактах с Ференцем Надем было так хорошо известно всем, что даже такой опытный контрразведчик, как майор Тепли, ничего не заподозрил и раскрылся.

— А, и вы с тем же?! — раздраженно воскликнул он. — Оружейный завод им подавай! Склад оружия! О чем они только думают? Австрия должна сохранить свой нейтральный статус!

И тут меня осенило. Уж если он один раз попался на эту удочку, то почему бы мне не забросить ее снова?!

— Одного я только не понимаю… какое отношение имеет к этому господин Мандель?

(Мандель, по старой фамилии — Мандула, принадлежал к кругу наиболее верных друзей Ференца Надя.) Тепли с удивлением посмотрел на меня и спросил:

— Вы не знаете, кто такой Мандель?

— Слышал, но лично с ним никогда не встречался.

— А о некоем Захарове вы когда-нибудь слышали?

Теперь настала моя очередь удивляться, но и на этот раз я ответил, надеясь на удачу:

— Разумеется. В годы первой мировой войны Захаров был одним из известных торговцев оружием.

Тепли кивнул:

— Верно, а господин Мандель прославился тем же во время второй мировой войны и после ее окончания.

Теперь мне стало совершенно ясно, что Ференц Надь прибыл сюда по делам, связанным с оружейным заводом, а может, с созданием крупного склада оружия. Правда, завод можно было построить в какой-нибудь африканской, азиатской или даже южноамериканской стране, а крупный склад оружия целесообразно было организовать именно в Австрии, коль скоро объектом военного вмешательства оказывалось соседнее с ней государство, а именно — моя родина, Венгерская Народная Республика.

Да и сам факт проявления интересов западных разведок свидетельствовал о том, что целью контрреволюционного мятежа была выбрана Венгерская Народная Республика.

В этой связи нетрудно было понять, почему западные агентуры так рьяно бросились собирать секретные данные о военных объектах ВНР и ее военной промышленности, о взаимоотношениях солдат и офицеров, о складах вооружения и боеприпасов, о препятствиях, мешающих подлету к этим объектам, и тому подобном.

Вопреки всему тому, что я узнал ранее, контрреволюционный мятеж в Венгрии все-таки и для меня разразился неожиданно. Не исключаю, с моей стороны такое заявление может показаться невероятным, но оно соответствует истине. Одно дело знать, что аппарат, располагающий мощными средствами, работает для того, чтобы осуществить свои черные планы, и совсем другое — убедиться на опыте в том, что наше государство оказалось слабым для предотвращения такого удара.

Я говорю искренне, что отнюдь не сожалел о падении клики Ракоши. Оно было обусловлено самим ходом исторических событий. Дни периода культа личности были сочтены. Однако совершенные в тот период ошибки не могли заставить венгерский народ свернуть с пути социализма. Наш сегодняшний строй родился в крови, но мирное развитие и расцвет были для него гораздо ближе и естественнее.

Однако империалисты жаждали, чтобы в одной из социалистических стран (в данном случае в Венгрии) вспыхнул вооруженный мятеж. Они мечтали не о локальном мятеже, а о его последствиях, которые затем сказались бы как на политике, так и на морали в самом широком плане. Империалисты хотели отпугнуть страны «третьего мира» от Советского Союза, от которого те получали поддержку в своей борьбе за независимость.

Разработкой планов психологической войны занималось ЦРУ. Были выработаны всевозможные стратегические и тактические варианты, направленные на подстрекательство к вооруженной борьбе и гражданской войне, так как только в этом случае империалисты могли добиться желаемого результата.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что начало контрреволюционного мятежа в Венгрии было встречено на Западе с ликованием как со стороны официальных политических кругов, так и со стороны эмиграции.

Я старался не потерять имевшиеся у меня связи, однако никто не смог дать мне разумного ответа на то, что же на самом деле происходит на моей родине. Я оказался предоставленным самому себе, и советоваться мне было не с кем. Однако, полагаю, я не погрешу против истины, если скажу, что руководители нашей разведки некоторое время и сами не знали, как поступать в сложившихся условиях.

Руководители из группы Ракоши, на словах отличавшиеся твердостью, на деле оказались ничтожными, слабыми людьми, особенно когда надлежало проявить себя настоящими государственными деятелями.

Эмиграция бурлила. В Вене появлялись все новые и новые группы эмигрантов. Отсюда они направлялись в Венгрию. Своим резко выраженным националистическим духом они напоминали «черную гвардию». Приезжали они в гражданской одежде, но границу переходили с оружием в руках. В основной массе это были хортистские офицеры, жандармы, военные преступники. Были здесь и бывшие владельцы заводов, фабрик и поместий, бежавшие в 1944—1945 годах из Венгрии. Всех их объединяла тоска по утраченному господству и богатствам, лютая ненависть к народному строю и стремление вернуть потерянное. Большинство из них прибывали из Баварии, Мюнхена или его пригородов, где проходили специальную подготовку в шпионских и диверсионно-террористических центрах под руководством американских инструкторов.

Ракоци и Вете каждый в отдельности сообщали мне о том, что у торговца автомашинами Ференца Каши разобрали напрокат все машины. Часть машин забрал майор авиации Шандор Кестхейи, известный как агент ЦРУ, другую же часть нанял комитет «Свободная Европа». На этих автомашинах они отправляли в Венгрию подразделения и группы мятежников, оружие и боеприпасы.

«Союз венгерских борцов» — это были люди генерала Зако — перебросил свои подразделения в Дьер. После соответствующих переговоров генерал пришел к соглашению с так называемым дьерским национальным советом. У меня защемило сердце, когда я узнал, что этот совет дал согласие на превращение Дьера в базовую территорию «Союза венгерских борцов», потребовав взамен фаустпатроны.