Чтение онлайн

— Именно ошибаешься! — бросил я. — Господа! Да откройте же вы наконец глаза! Тем более что эти люди вам больше не друзья. Они живут совершенно другой жизнью, они изменили гражданским идеалам. Ференца Надя оттеснили в угол, Кальмана Шалату выгнали из комитета, и все из-за того, что так захотели реакционеры Миклош Каллаи и граф Бела Хадик!

В ходе таких вот споров, затягивавшихся порой до поздней ночи, постепенно складывалось общественное мнение. Однако добиться от них принятия соответствующего решения я, как ни старался, не смог.

Делу помог случай.

— Завтра мы придем только вечером, — сказал однажды после полуночной беседы Шандор Киш.

Собственно говоря, мне нужен был отдых. Хорошо, что к тому времени я уже привык не спешить чем-нибудь интересоваться, понимая, что порой важное значение имеет даже самая незначительная мелочь.

— Семейные проблемы?

— В известной степени. Нужно достать кое-что из одежды для детишек. Заедем к Таубингеру.

— Я же тебе все достал, — обиженным тоном произнес я.

Янош Хорват поспешил на выручку Шандору.

— Именно поэтому, Миклош, — смиренно сказал он. — Не можем же мы то и дело обращаться к тебе.

— В конце концов «Венгерское бюро» принадлежит комитету, председателем которого является Бела Варга, наш хороший друг.

Я пытался отговорить их от такого намерения, которое оценивал как измену, но вдруг в голову мне пришла адская мысль.

— Как вам хочется, — пожал я плечами. — Тогда до вечера.

На следующее утро я первым делом позвонил в «Венгерское бюро», в котором работал один мой хороший знакомый.

— Могу я тебя попросить об одной любезности? — спросил я его по телефону. — Сегодня к вам придут Шандор Киш и Янош Хорват. Оба они мои коллеги. Для меня очень важно, чтобы они попали к самому Таубингеру и получили бы от него помощь. К тому же оба они друзья Ференца Надя.

Я был уверен, что человек, которого я просил об этом, не откажет мне и, руководствуясь самыми добрыми намерениями, передаст своему шефу все, что я ему говорил. Он не догадывался о том, что я хорошо знал: агент ЦРУ, легитимист по взглядам, Ласло Таубингер ненавидит меня, как ненавидит выступающих против династии Габсбургов Ференца Надя и всю прочую «деревенщину», как он в узком дружеском кругу называл нас. И следовательно, мое предложение должно повлиять на него, как на разъяренного быка красная тряпка.

Я не ошибся в своих расчетах. Шандор Киш и его друг пришли ко мне вечером в отвратительном настроении, обиженные и оскорбленные.

После долгих и страстных разговоров в тот же вечер родился новый декрет молодых эмигрантов-политиков:

В ту ночь я засыпал ужасно уславшим, но довольным собой, так как отныне нисколько не сомневался в том, что впереди меня ожидает долгая трудная борьба, и, как бы там ни было, первый и решающий шаг уже сделан. Теперь не могло быть и речи о единстве и сплоченности эмиграции. План ЦРУ относительно этого потерпел фиаско в самом начале.

Кто в 1956 году, во время контрреволюционного мятежа, был молодым человеком или взрослым, те хорошо запомнили все ужасы тех дней. Стоило тогда только показать на кого-нибудь пальцем и сказать, что этот человек сотрудник органов безопасности, как тут же, на месте, следовала расправа. На площади Кезтаршашаг в течение нескольких дней действовала страшная мясорубка; мятежники разыскивали какие-то подпольные камеры, якобы забитые арестованными.

В стране началась настоящая «охота на ведьм», с той лишь разницей, что корни этой «охоты» гнездились в почве маккартизма. За рубежом, в Западной Европе, настроения тоже были пропитаны ненавистью. Особенную антипатию вызвали эмигрантские военные организации и часть диссидентов, устремившихся на Запад.

К одному из парадоксов жизни человека относится и такой момент, когда после нагромождения отрицательных явлений вдруг следует нечто хорошее, что-то такое, что помогает ему пережить трудности или, во всяком случае, смягчает тяжелое положение, делая его сносным. На собственном опыте я не раз убеждался в том, что, когда все идет самым лучшим образом, когда человеку везет, на него вдруг совершенно неожиданно обрушивается холодный душ. Так случилось со мной и на сей раз.

Я знал о том, что сотрудники радиостанции «Свободная Европа» ознакомили военно-фашистскую организацию «Союз венгерских борцов» с секретными документами венгерских органов безопасности. Из-за отсутствия связи с Центром я не имел возможности перепроверить эти данные. После поездки в Будапешт я не исключал, что мне грозит серьезная опасность. Следовательно, мне нужно было быть готовым к тому, что однажды меня арестуют и заявят, что им-де хорошо известно, кто я такой, а затем последует физическая расправа.

Однажды в дверь моей квартиры кто-то позвонил.

Дверь открыл мои секретарь Янош Ракоци. Через минуту он вошел ко мне и доложил:

— Из Будапешта прибыл какой-то господин. Он назвался твоим старым знакомым и настаивает на встрече.

И тут в голову мне пришла мысль о том, что это может быть связной из Центра. А если нет? Но кто же это тогда?..

— Впусти его, — распорядился я.

Каково же было мое удивление, когда я увидел на пороге своего старого знакомого доктора Йене Биндера.

— Я все о тебе знаю! — заявил он прямо с порога.

Мне показалось, что дом обрушился и я падаю куда-то в пропасть.

«Вот и конец! — подумал я. — А что я, собственно, знаю об этом Биндере? — И тут же мысленно ответил на этот вопрос. — В годы второй мировой войны он жил в Коложваре и как один из руководителей бойскаутского движения поддерживал связь с генерал-полковником Ференцем Фаркашем Кишбарнаки, бывшим главой этой организации… Итак, Фаркаш Кишбарнаки! Организатор строительства линии Арпада и один из ее «защитников», доверенное лицо Салаши, которому была поручена эвакуация гражданского населения, руководитель военно-эмигрантской организации профашистского толка «Движение за свободу Венгрии», военный советник НАТО по делам Восточной Европы…

…Если этот Биндер действительно знает, кто я такой, тогда мне конец!»

Я решил, что в случае провала застрелю его. Свидетелей нет… А потом заявлю, что он на меня напал. Лучше защищать себя на суде, чем провалиться, не использовав такую возможность.

— Садись… и извини, я сейчас вернусь!

Пройдя в спальню, я взял пистолет и, загнав патрон в патронник, положил оружие в карман, вышел к нежданному гостю и остановился перед ним.

— Ну-с, рассказывай, что же ты обо мне знаешь? — Голос мой вряд ли прозвучал дружелюбно.