Чтение онлайн

– Ежели ты это, товарищ Фомин, всурьез говоришь - чего же вы хотите? Новую войну подымать?
– спросил он, силясь отогнать навалившуюся на него сонливость.

– Я уже тебе об этом сказал.

– Власть сменять?

– Да.

– А какую же ставить?

– Свою, казачью!

– Атаманов?

– Ну, об атаманах трошки погодим гутарить. Какую власть народ выберет, такую и поставим. Но это - дело не скорое, да я и не секу насчет политики. Я - военный человек, мое дело - уничтожить комиссаров и коммунистов, а насчет власти - это тебе Капарин, мой начальник штаба, расскажет. Он у меня голова насчет этого. Башковитый человек, грамотный.
– Фомин наклонился к Григорию, шепнул: - Бывший штабс-капитан царской армии. Умница парень! Он зараз спит в горнице, что-то прихворнул, должно, с непривычки: переходы делаем большие.

В сенях послышались шум, топот ног, стон, сдержанная возня и приглушенный крик: "Дай ему в душу!" За столом разом смолкли разговоры. Фомин настороженно глянул на дверь. Кто-то рывком распахнул ее. Низом хлынул в комнату белый всклубившийся пар. Высокий человек без шапки, в стеганой защитной теплушке и седых валенках, от звучного удара в спину клонясь вперед, сделал несколько стремительных спотыкающихся шагов и сильно ударился плечом о выступ печи. Из сеней кто-то весело крикнул, перед тем как захлопнуть дверь:

– Возьмите ишо одного!

Фомин встал, поправил на гимнастерке пояс.

– Ты кто такой?
– властно спросил он.

Человек в теплушке, задыхаясь, провел рукой по волосам, попробовал шевельнуть лопатками и сморщился от боли. Его ударили в позвоночник чем-то тяжелым, видимо - прикладом.

– Чего же молчишь? Язык отнялся? Кто такой, спрашиваю.

– Красноармеец.

– Какой части?

– Двенадцатого продовольственного полка.

– А-а, это - находка!
– улыбаясь, проговорил один из сидевших за столом.

Фомин продолжал допрос:

– Что ты тут делал?

– Заградительный отряд... нас послали...

– Понятно. Сколько вас было тут в хуторе?

– Четырнадцать человек.

– Где остальные?

Красноармеец помолчал и с усилием разжал губы. В горле его что-то заклокотало, из левого угла рта потекла на подбородок тоненькая струйка крови. Он вытер губы рукой, посмотрел на ладонь и вытер ее о штаны.

– Эта сволочь... ваша...
– глотая кровь, заговорил он булькающим голосом, - легкие мне отбил...

– Не робь! Вылечим!
– насмешливо сказал приземистый казак, вставая из-за стола, подмигивая остальным.

– Где остальные?
– вторично спросил Фомин.

– Уехали в Еланскую с обозом.

– Ты откуда? Каких краев рожак?

Красноармеец взглянул на Фомина лихорадочно блестящими голубыми глазами, выплюнул под ноги сгусток крови и ответил уже чистым звучным баском:

– Псковской губернии.

– Псковский, московский... слыхали про таких...
– насмешливо сказал Фомин.
– Далеко ты, парень, забрался за чужим хлебом... Ну, кончен разговор? Что же нам с тобой делать, а?

– Надо меня отпустить.

– Простой ты, парень... А может, и на самом деле отпустим его, ребята? Вы - как?
– Фомин повернулся к сидевшим за столом, посмеиваясь в усы.

Григорий, внимательно наблюдавший за всем происходившим, увидел сдержанные понимающие улыбки на бурых обветренных лицах.

– Нехай у нас послужит месяца два, а тогда пустим его домой, к бабе, сказ-ал один из фоминцев.

– Может, и взаправди послужишь у нас?
– спросил Фомин, тщетно силясь скрыть улыбку.
– Коня тебе дадим, седло, заместо валенок - новые сапоги с дутыми голенищами... Плохо вас снабжают ваши командиры. Разве это обувка? На базу ростепель, а ты в валенках. Поступай к нам, а?

– Он - мужик, он верхом сроду не ездил, - юродствуя, притворно тонким голосом прошепелявил один из казаков.

Красноармеец молчал. Он прислонился спиной к печи, оглядывая всех посветлевшими ясными глазами. Время от времени он морщился от боли и слегка приоткрывал рот, когда ему было трудно дышать.

– Остаешься у нас или как?
– переспросил Фомин.

– А вы кто такие есть?

– Мы?
– Фомин высоко поднял брови, разгладил ладонью усы.
– Мы - борцы за трудовой народ. Мы против гнета комиссаров и коммунистов, вот кто мы такие.

И тогда на лице красноармейца Григорий вдруг увидел улыбку.

– Оказывается, вот вы кто... А я-то думал: что это за люди?
– Пленный улыбался, показывая окрашенные кровью зубы, и говорил так, словно был приятно удивлен услышанной новостью, но в голосе его звучало что-то такое, что заставило всех насторожиться.
– По-вашему, значит, борцы за народ? Та-а-ак. А по-нашему, просто бандиты. Да чтобы я вам служил? Ну и шутники же вы, право!

– Ты тоже веселый парень, погляжу я на тебя...
– Фомин сощурился, коротко спросил!
– Коммунист?

– Нет, что вы! Беспартийный.

– Не похоже.

– Честное слово, беспартийный!

Фомин откашлялся и повернулся к столу.

– Чумаков! В расход его.

– Меня убивать не стоит. Не за что, - тихо сказал красноармеец.

Ему ответили молчанием. Чумаков - коренастый красивый казак в английской кожаной безрукавке - неохотно встал из-за стола, пригладил и без того гладко зачесанные назад русые волосы.

– Надоела мне эта должность, - бодро сказал он, вытащив из груды сваленных на лавке шашек свою и пробуя лезвие ее на большом пальце.

– Не обязательно самому. Скажи ребятам, какие во дворе, - посоветовал Фомин.

Чумаков холодно оглядел красноармейца с ног до головы, сказал:

– Иди вперед, милый.

Красноармеец отшатнулся от печи, сгорбился и медленно пошел к выходу, оставляя на полу влажные следы промокших валенок.

– Шел сюда - хотя бы ноги вытер! Явился, наследил нам тут, нагрязнил... До чего же ты неряха, братец!
– с нарочитым недовольством говорил Чумаков, направляясь за пленным.

– Скажи, чтобы вывели на проулок либо на гумно. Возле дома не надо, а то хозяева будут обижаться!
– крикнул вслед им Фомин.

Он подошел к Григорию, сел рядом, спросил:

– Короткий у нас суд?

– Короткий, - избегая встретиться глазами, ответил Григорий.

Фомин вздохнул.

– Ничего не попишешь. Зараз так надо.
– Он еще что-то хотел сказать, но на крыльце громко затопали, кто-то крикнул, и звучно хлопнул одинокий выстрел.

– Что их там черт мордует!
– с досадой воскликнул Фомин.

Один из сидевших возле стола вскочил, ударом ноги распахнул дверь.

– В чем там дело?
– крикнул он в темноту.