Чтение онлайн

 -- Пока не борьбу. Я сказал: «Да, пошли вы все», и начал бить врага его оружием -- брать взятки деньгами.

 -- Мы готовы бороться с коррупцией, пока самим не несут. А принесут -- возьмем!
– - Колян громко расхохотался.
– - А раньше ты был гордым пролетарием и брал, исключительно, бутылками?

 -- Сам не выпрашивал, когда уж силком засунут. А теперь начал цену назначать. Вентель починить – полтинник, бачок в унитазе настроить -- стольник, раковину устанавливал за пятихатку, ну и так далее. Борюсь на равных -- им стегаю, с них беру. «Грабеж» -- кричат, а у меня чувство собственной правоты и глубокое моральное удовлетворение. Когда я за реально отремонтированный кран беру полтинник, – это грабеж; а за подпись на бумажке оставляю тысячу, -- это, выходит, нормально? "Вам зарплату платят," – укоряют; типа, сами работают из любви к искусству. Прошло четыре месяца. Хожу гоголем. Документы оформил, осталось дом продать. Нотариус, регистрационная палата, все коммунальные услуги, в сбербанк уплатить, еще с десяток мелочей. Мне, после четырехмесячного марафона, уже ничего не было страшно. Оформил кредит, взял «Семерку», и тут узнаю, что срок действия всех бумажек истек, и нужно начинать сначала. Я прокладки ставлю с годовой гарантией, а чиновники гарантируют свою честную подпись только на десять дней.

Взволнованный собственным рассказом Василий курил, глубоко затягиваясь. Колян встал, прошел по камере, размять ноги. Столько слышал подобных рассказов от людей, попавших в лапы чиновников, спившихся без надежды пробить лбом стену, разорившихся, теперь и сам мог продолжить невеселое повествование. Помассировал затылок -- все еще болело:

 -- И тогда ты понял?

 -- Что готов на все, но я дал им шанс: зашел с утра в налоговую. Начальница глазами зыркнула, уголком губы шевельнула, будто помоями облила. Просто поговори по-человечески, и ничего бы я не сотворил. "Поговорили" -- опустили и оборжали по полной программе. Тогда я сделал плакат: «Вампиры, вы меня достали!» Подогнал машину к зданию администрации, воткнул плакат в клумбу, облил «Семерку» бензином и поджог. Налетели менты, избили, притащили сюда, влили в рот водки, типа, пьяный, еще раз избили и заперли. Вот и все

 -- Зато теперь в газете напишут: упившийся до беспамятства и неадекватности сантехник устроил пьяный дебош, избил сотрудников милиции и далее по образцу. Осудят и посадят, если до суда доживешь – зря ты запретное словечко на плакате нарисовал. -- Колян усмехнулся. -- "Дессидентствующий сантехник" -- звучит смешно и выглядит глупо. Никаких шансов на победу. Профессиональная этика, она же круговая порука, -- ни в коем случае не выдавать Своих. Судьи отправляют за решетку невиновных, милиция беспредельничает почище бандитов, продавцы хамят, а чиновники пальцем не шевельнут без взятки. И тогда появляется Чистильщик, пусть и в образе Васьки-сантехника. Он не может не появится. Человек, которого Достали, берет на себя роль судьи и палача. Его не защитит закон, и он обречен.

 -- Почему? Нужно бороться. Рассказать корреспондентам в газете. Печатное слово не воробей, оно уже вылетело с большой буквы, и его не вырубишь топопором.

 -- Святая наивность. Слово, с большой буквы или с маленькой, нынче стоит меньше ломаного гроша.

 -- Есть правозащитные организации.

 -- Которые сначала проверят твою платежеспособность. Защита прав человека -- бизнес. Российские правозащитники всегда готовы встать грудью на защиту "жертвы режима", если жертва -- олигарх. Наскреби миллионов несколько в иностранной валюте, и на твое освобождение будет работать половина мира. Пока газетчикам платит Витюха и ему подобные, о твоем протесте будут знать... только я, но никому не скажу, -- Колян засмеялся горько.
– - Жить хочется.

Сокамерники молча курили, где-то в коридоре гулко протопали и стихли шаги. Колян прервал паузу:

 -- Я тебя вытащу, но не даром. Во дворах школ и детских садов стоят пчелиные ульи. Их нужно сжечь. Желательно разом: в один час, перед рассветом. Найдешь трех-четырех смышленых ребят?

 -- Смышленых ребят, сколько угодно, -- Васек озадаченно уставился на Коляна. – Пчелы -- насекомые полезные. Мед приносят…

 -- Кровь из детишек сосут. На учебники, по заоблачным ценам, для вариативного обучения, на ремонт государственной школы, на подарки учителям и цветы чиновникам, на единую форму, чтобы радовать глаз проверяющего, на попечительский совет, чтобы директриса смогла обновить мебель в квартире и отправить дочку на Багамы. Такое бесплатное образование, блин! Берешься избавить детей от кровопивства?

 -- Сделаю, -- Васька дышал глубоко и часто. Вспомнив, с кем разговаривает, добавил. – Зуб даю.

 -- Молодец, -- захохотал Колян.
– - Ответишь за базар. А сейчас закрой глаза и иди за мной. Только, умоляю тебя, пусть все сделают твои друзья, а сам уже сегодня исчезни из города.

Он взял парня левой рукой за плечо, правую вытянул вперед и пошел через стену.

 -- Лети, Мотыль, ты свободен, -- Колян подтолкнул парня вперед и исчез. На плохо побеленной стене некоторое время оставался отпечаток его шляпы.

Василий открыл глаза. Полуденное солнце ослепило. Пустынная улица, только на другой стороне сверкают иномарки блюстителей порядка. Торопливо зашагал прочь.

Гульфик, на ходу вызванивая Витюху-мента, быстрым шагом вышел из здания администрации. Вампиры еще не начали съезжаться, и солнце без помех накаляло предобеденным жаром асфальт и стены зданий. Яркий свет не лучший друг даже вампиру-нигилисту, и Гульфик поскорее нырнул в Лендровер, под защиту кондиционера и затонированных окон.

 -- Витюха, привет. Это Гульфик. Есть разговор.

 -- А, запрыгали, -- радостно заверещал в трубке голос главного районного мента. – Только не поздно ли спохватились? Теперь все козыри у меня. – Витюха, похоже, торжествовал победу. – Колян крепко заперт, попробуй-ка выдерни. У тебя разговор? А у меня нету! Не о чем мне с тобой разговаривать…

 -- Тогда повесь трубку, -- будничным голосом прервал Гульфик. И с удовольствием услышал участившееся пыхтение, завершившееся пыхтением с характерным повизгиванием. Такие звуки издает кабанчик, которого кастрировать еще не начали, но яйца уже прищемили.

 -- Сейчас к мосту подъеду, -- на излете радостной злости просипел Витюха.

 -- Вот так лучше, -- Гульфик ткнул мобилу в гнездо на панели и включил зажигание.

Он ни секунды не сомневался в готовности Витюхи подчиниться единственному слову, даже взгляду областного вампира. В иерархии мент разбирался и лишних телодвижений себе не позволял. Нынешний легкий выпендреж -- ответ на невнимание к статусу государственной персоны, который Витюха числил уж никак не ниже бандитского реноме Коляна.

Одернуть зарвавшегося мента не проблема, но Гульфик перестал бы себя уважать да и заскучал, если бы решал подобные проблемы окриком. Вампир предпочитал исподволь подвести собеседника к желанию самого себя озадачить и активно поставленную задачу выполнить. Манипулированье людьми и братьями-вампирами Гульфик давно превратил для себя в игру. Мысленно ставя себе "зачет", когда сумел "опустить" многих: "Чем больше народу утопчешь ногами, тем выше будешь стоять и дальше видеть"; или немногих, но "высоких" людей, -- качество в приоритете.

Гульфик оставил джип на обочине, рядом с иномаркой мента, и по узкой тропинке, спустился на берег речки Вонючки. У самой воды уже топтал грязный песок потеющий от жары, обиды, волнения и толстой прослойки подкожного сала Витюха. Гульфик достал сигарету, жестом попросил огня. Витюха щелкнул зажигалкой и сразу заговорил, выплескивая обиды, перечисляя врагов и их происки, расписывая собственные достоинства, добродетели и заслуги. Гульфик не прерывал. В его играх с подчиненными ценилось каждое слово. Чем меньше потрачено слов, тем ярче победа.