Чтение онлайн

Только один раз в своей жизни Джейн испытывала такой страх и такую беспомощность, и было это давным-давно.

Разговор с другими девушками, низведенными до состояния Лу Лин, не дал бы ничего, но, вероятно, на первом этаже можно было узнать что-нибудь полезное. Задняя лестница была рядом, огороженная с обеих сторон, в отличие от шикарной главной лестницы – превосходный тир вертикального расположения. И все же она пошла туда и спустилась с такой скоростью, какую только могла себе позволить.

Лестницы были одним из препятствий, которые она училась преодолевать в Академии, тренируясь в Хоганс-Элли – городке из кирпичных и деревянных сооружений, с судом, банком, магазином, кинотеатром, баром, мотелем, площадкой по продаже подержанных машин и многими другими вещами, – прекрасно спроектированном, продуманном в деталях центре подготовки в условиях, близких к реальным. В Хоганс-Элли никто не жил. Все преступники были каскадерами, подготовленными специальным агентством.

Спускаясь по лестнице, Джейн чувствовала себя так, будто ее тренировки в Хоганс-Элли, муляже настоящего города, проводились специально для проникновения в «Аспасию», которая тоже была своего рода муляжом: здесь обитали девушки и охранники, но никто не жил по-настоящему.

За шестнадцать недель пребывания в Куантико она время от времени проходила по Хоганс-Элли, когда там не проводилось учений и на улицах не было никого. Джейн не отличалась суеверием, но иногда ей казалось, что это заколдованное место и она видит конец света: люди бросили свои обиталища и на планете бьется только ее сердце.

Когда она сошла с последней ступеньки, ощущение конца света снова охватило ее, и на сей раз для этого имелись более веские основания. В «Аспасии» в полной мере проявлялись самые темные желания человека: иметь абсолютную власть, подчинять, требовать покорности, устранять все несогласия и возражения. Технология, делавшая Лу Лин счастливой, когда ею пользовались, когда она сидела в ожидании боли и унижения, была технологией хозяев улья, которые хотели переустроить мир в соответствии со своей утопией и, таким образом, уничтожить его.

Западное крыло первого этажа пустовало. Длинный холл тянулся к главной лестнице и прихожей, расширяясь перед ней, так, словно он рос с каждым шагом Джейн. Она открыла одну из двух дверей слева, нашла выключатель, увидела гимнастический зал с велотренажерами, приспособлениями для накачки мышц, беговыми дорожками… Первая дверь справа, как ей показалось, вела на кухню, но, открыв ее, она очутилась в странной комнате без окон, где горели потолочные светильники. Пол, выложенный белой керамической плиткой. Белые стены. В середине – стол на подставке того же цвета, что и пол, со столешницей из нержавеющей стали. Все вместе – вроде каюты космического корабля из фантастического фильма.

На столе лежала обнаженная девушка.

Издали девушка казалась спящей, но это впечатление рассеялось, когда Джейн подошла ближе. Голубые, с лиловатым оттенком глаза были широко открыты, словно ее потрясло увиденное в последнюю секунду жизни. Странгуляционные борозды на изящной шее свидетельствовали о насильственном удушении, хотя ни галстука, ни шарфа, ни веревки, которые могли послужить орудиями убийства, поблизости не было. Кровь на подбородке стекла с языка, который несчастная прокусила в предсмертной агонии, – зубы так и остались вдавленными в мякоть.

При жизни блондинка не уступала по красоте Лу Лин, ее лицо было совершенным, а тело изваял сам Купидон. Как и Лу Лин, по внешности она оставляла Джейн далеко позади. И все же Джейн подумала: «Это могла быть я, это и есть я. Это я, только не сейчас, а завтра, через неделю или через месяц, потому что победить людей, имеющих такую власть, невозможно».

К этой комнате примыкала другая, дверь между ними была полуоткрыта.

Если бы Джейн принадлежала к тем людям, которые бегут от опасности, а не навстречу ей, она, вероятно, бросилась бы наутек. Но бежать значило обесчестить себя и еще раз предать мать, которую она уже предала девятнадцать лет назад. В этом мире не вознаграждают за бегство. Если вы бежите от чего-то, то неизбежно сталкиваетесь с чем-то похожим.

Она подошла к полуоткрытой двери, толкнула ее, перешагнула через порог.

Перед ней стояла чрезвычайно мощная газовая топка. «КРЕМАЦИОННАЯ СИСТЕМА ПАУЭР-ПАК III» – название, данное изготовителем. Такие штуки обычно встречались только в похоронных конторах.

В голове зазвучал голос Лу Лин. «Фиби, вам будет приятно сделать что-нибудь такое, чтобы я заплакала? В боли есть красота».

Джейн заранее знала, что такие вещи непременно должны происходить в месте, которое способствует осуществлению абсолютной власти и проявлению всех пороков, носители которых обслуживали эту власть. Да, она знала, но старалась не вспоминать о своем знании. Если ты – Давид, сражающийся с Голиафом, тебе не хочется заострять внимание на габаритах противника, его склонности к насилию или жестокости.

Убийства во время секса не могли случаться слишком часто, иначе пришлось бы все время искать новых девушек, похищать их или добывать иным способом, а потом программировать. Но даже если такое случалось редко, они предвидели, что время от времени это будет происходить, и приготовились к тому, чтобы порой избавляться от обременительного трупа – по-видимому, испытывая угрызения совести не в большей степени, чем нацисты или Сталин, отправившие на тот свет миллионы людей.

Джейн ощущала себя совсем маленькой, стоя перед кремационной системой. Маленькой, как ребенок.

В «Пауэр-пак» под высоким давлением подавался газ, внутри ревело пламя. Кремационную систему готовили к работе.

Поняв это, Джейн вышла в первую комнату и двинулась к двери. Из холла появились двое.

Это были крупные, неотесанные на вид мужчины, с наплечными портупеями для пистолетов с глушителями, позволявшими мгновенно выхватить оружие.

Свой пистолет Джейн держала в руках – доставать его не требовалось. Ей даже не пришлось делать сознательных усилий, чтобы поднять его вверх: она вдруг обнаружила, что держит его перед собой на вытянутых руках.

Вошедшие никак не отреагировали на присутствие Джейн, словно та была сделана из прозрачного стекла. Они подошли к мертвой девушке, лежавшей на металлическом столе, словно образ из ночного кошмара. Тот, что был крупнее, сказал:

– Для этого нужна темнота.

– Да уже темно, – возразил другой. – Уже два часа, как темно.

– Темнота нужна, потому что пойдет дым.

– Никто не увидит никакого дыма. Система почти не дает дыма.

Присутствие тела – сам факт случившегося, – казалось, нисколько не затрагивало их.

– Хорошая система. Мне нравится. Но дым все-таки есть.

– Очень хорошая система. И в любом случае уже почти ночь.

Несколько секунд Джейн думала, что они играют с ней в какую-то интеллектуальную игру, что они сейчас вытащат свои пистолеты и повернутся к ней. Но потом она вспомнила слова Овертона: «Они не видят членов, потому что… запрограммированы».

Поверив Овертону, она решилась приехать сюда. Но, лишь столкнувшись на практике с этой формой пассивной невидимости, она поняла, как все работает.