Чтение онлайн

— Будет интересно, если так произойдет. Но личные дела супругов Лирбоди меня не интересуют, — легкомысленно заметил Бревер и сделал вид, что собирается уйти. — Я расследую убийство, которое произошло сегодня ночью. Раз вы такая сообразительная девушка и многое слышите, может быть вы мне сможете что-нибудь рассказать и об этом? И, кстати, как вас зовут, моя красавица?

— Иннокентия Торлан, — гордо ответила она. — Но про убийство я ничего не знаю. Вчера я прочитала о нем в метро, по дороге сюда. Привратник думает, что убийца хотел свалить все на мистера Бэлдона и потому положил труп перед его дверью, но по-моему это просто глупо, на это полиция ни за что не купится.

Бревер показал ей фотографию убитого.

— Вы его знали? Не похож он на кого-то из ваших знакомых? Не встречали вы его поблизости от «Саванны»? В гараже? В лифте для персонала? В вестибюле или ещё где-нибудь?

Девушка решительно покачала головой.

— Никогда! А такое лицо я бы точно запомнила — наглое и опасное!

Старший инспектор снова взглянул на фотографию. Эта простая девушка с первого взгляда распознала то, что до сих пор не разглядел он и что не заметил никто из его сотрудников: физиономия Адониса Лавинио источала опасность и после его смерти.

— И примите мой совет, Иннокентия, — предупредил её Бревер.

— Ни слова о моем визите ни мистеру Лирбоди, ни кому еще. Я говорю это только в ваших интересах. Никто не узнает того, что вы мне рассказали. Зачем посвящать в это вашего хозяина или кого-то еще? Если вы проговоритесь, начнутся лишние распросы, — давайте обойдемся без этого, ладно?

— Я не скажу ни слова, — уверила она. — Если хозяину не скажете вы, никто ни о чем не узнает.

Бревер медленно направился к дверям, но остановился на пороге.

— Вас зовут Иннокентия… Это означает «невинная», а?

Она гордо кивнула.

— Невинность, точно.

Бревер вызвал лифт и бросил на девушку многозначительный взгляд.

— Только имя — или на самом деле?

Она сделала шаг в его сторону.

— В этом мужчина должен разобраться сам.

Лифт тронулся, и она долго смотрела вслед.

Старший инспектор остановил лифт на втором этаже, немного подождал и нажал кнопку двенадцатого. Не хотел, чтобы девушка знала, в какую квартиру он направился теперь.

У Абрахама Баннистера открыла пожилая дама, причем не сняв цепочки. Только рассмотрев его удостоверение, пустила внутрь.

— Проходите… — она прошла вперед, через салон провела его в маленькую комнату, обставленную как интимную гостиную, и предложила кресло.

— Вы, видимо, пришли из-за ужасного события, происшедшего ночью?

— Да. — Он предпочел убедиться. — Миссис Баннистер? — после кивка Бревер продолжил: — Всего несколько обычных вопросов, с которыми всегда надоедает полиция. Избежать этого, к сожалению, невозможно, все-таки произошло убийство. Вы же не хотите, чтобы убийца избежал кары — поэтому я прошу вас о помощи. Могли бы вы рассказать, что знаете об этом случае? Я вам покажу фотографию убитого — это, конечно, не художественный портрет, но верно переданное сходство облегчает опознание.

Фотографии он разложил на маленьком столике. Каждый снимок хозяйка рассматривала очень тщательно. Словно о чем-то вспомнив, потянулась к небольшой подставке возле плавно изогнутого кресла.

— Курите? Это хорошо. Люблю аромат хороших египетских сигарет, не переношу только ароматизированные сорта.

— Благодарю! — Он закурил «хедив де люкс», хотя не переносил её восточного запаха. Ему вдруг показалось, что милая дама пыталась всем этим просто отвлечь его внимание. Но взглянув в её ясные, добрые синие глаза, решил, что догадка была ошибочной.

— Ну что? Полагаете, что вы уже когда-то видели этого человека? Именуется он Адонис Лавинио и был кем угодно, только не настоящим Адонисом.

Покачала головой.

— У меня появилось на миг такое впечатление, но это была ошибка. Я дважды была в Италии, в прошлом году и в этом, там множество таких типов, все выглядят одинаково и для нас все так похожи, что не различишь. Но этого Адониса я никогда не видела.

— Может быть, мимоходом, в лифте, в холле или в гараже, когда садились в машину. Это могло наложиться на воспоминания о мужчинах в Италии, подсказал Бревер.

Женщина задумалась.

— Не могу сказать вам ни да, ни нет, просто не знаю. Но — это для вас так важно?

— Могло бы дать нам какой-то след, — пояснил старший инспектор.

— Предположим, естественно, чисто теоретически, что вы когда-то видели убитого, как он выходит на одиннадцатом этаже и направляется в квартиру мистера Бэлдона.

Недоверчиво взглянула на него:

— Вы же не думаете, что Бэлдон открыл бы двери такому типу? Нет, об этом и говорить нечего. Может быть, он поднимался на десятый этаж? Мистер Гарвик поддерживает контакты с богемной публикой, по крайней мере, так как он её понимает. Мне приходилось видеть у него людей, которых можно встретить скорее в Бауэри, чем на Бродвее… На седьмой этаж могли ходить такие посетители — только дамы, конечно, потому что от дипломата типа сеньора Антонио де Альвареца другого человек ожидать просто не может…

— Понимаю, миссис Баннистер. Ваша информация заслуживает внимания, заметил Бревер.

— Не считайте это доносом, инспектор, — тут же заволновалась она. — Я просто размышляла вслух… Но как только вы произнесли имя Бэлдона, я и разговорилась. Ничего не имею против Гарвика, как и против Альвареца, или, скажем, мисс Паркер — возможно у меня просто слишком старомодный взгляд на некоторые вещи.

— … Но, — продолжил Бревер её мысль, — вы все же чувствуете, хотя не можете опереться на что-то конкретное и не хотите никому повредить, что Адонис Лавинио в «Саванне» вряд ли мог посещать кого-то кроме Гарвика, Альвареца или мисс Паркер и…

Она возмущенно его перебила:

— С чего вы взяли? о Джеке Беландро вы меня спрашивали?

Бревер добродушно ответил:

— Я вообще не спрашивал вас о конкретных людях, миссис Баннистер, имена называли мне вы. Теперь упомянули о Беландро с четырнадцатого этажа. Что вас заставило это сделать?

Она заерзала в кресле.

— Я просто делю людей на симпатичных и несимпатичных. Джек Беландро и те трое мне очень несимпатичны. И я никогда не ошибаюсь. Если этот молодой человек, — показала на фотографию, — посетил кого-то в доме, то только одного из этих четырех.

— Выбрать одного из четырех будет нелегко. Но, по-вашему, никто больше в расчет не идет?

— Исключено.

— Еще последний вопрос. — Бревер поднялся, скомкав сигарету, — не слышали сегодня ночью вы или ваш муж ничего необычного? Например, громкий выхлоп мотора автомобиля?

— Вы имеете в виду выстрел? — спросила она, слегка усмехнувшись. Нет, ничего такого. Только шум приходящих и уходящих гостей Гарвика — но к этому мы уже привыкли. Давно бы уже переехали. Но сегодня всюду столько радиоприемников, что мы попали бы из огня да в пламя. Времена, когда люди вели себя пристойно, давно прошли. Я бы слышала любой подозрительный звук, потому что не ложилась, пока не вернется муж. Читала Голсуорси, — знаете, я из старого английского поместного дворянства, а человек должен временами взять в руки спокойную, добрую книгу, чтобы забыть о вашем Нью-Йорке. Абрахам Баннистер вернулся в полпервого, был на собрании биржевой палаты. Все мои уговоры, к сожалению, не помогают. Ему уже семьдесят, но не желает отойти от дел, словно молодой. Притом в этом нет никакой необходимости. Наши дети обеспечены, и более, чем достаточно. Но Абрахам не может жить без своего бизнеса. — И, подумав, добавила: — Может, не постарел бы так, уйдя на покой!