Чтение онлайн

— Девушкой? — заканчиваю за него мысль.

— Ну нет, это оставь для школы. Просто моей.

— И что под этим ты подразумеваешь? — спрашиваю игриво, а в душе всё поёт от счастья.

— Что ты будешь моей вся — от кончиков пальчиков на твоих ногах до кончиков волос.

— Ты не будешь меня пускать гулять? И с парнями другими не будешь давать общаться? — спрашиваю нарочито испуганно, с трудом сдерживая улыбку.

— Почему же? Общайся с кем угодно, — целует меня в висок.

— Я не сразу ушла, — захотелось вдруг рассказать Грише о той боли, которую я не могла делить ни с кем. С Соней о маме я старалась не говорить. Чтобы лишний раз не напоминать об утрате. — Решила подождать тебя хотя бы полчаса. Догадывалась, что ты куда-то вышел.

Ком в горле мешает говорить.

— Почему ушла? — Гриша улавливает моё настроение. Мягко начинает гладить по спине.

— Позвонила моя сестра. Мою маму забрали в больницу. У неё был рак мозга. На следующее утро мне сообщили, что она умерла. Оказалось, что у отца была любовница, которая от него забеременела. Мама этого предательства не перенесла. Отказалась делать операцию, которую нужно было провести в срочном порядке, — вкратце описываю ситуацию.

Я думала, что снова начну плакать, но слёз нет. Глаза сухие настолько, что их печёт.

Гриша молчит. Сжимает меня в объятьях и молчит.

— Я ведь не знала, как тебя можно найти. В другой ситуации, может быть, я бы оставила телефон на салфетке. Всё, что угодно придумала. Если бы голова работала. На ресепшене номер телефона могла бы спросить. Не ручаюсь, что написала бы.

— Я тебя не виню, Катюша. Не виню, — шепчет быстро, целуя мои волосы. — Сам мог предупредить. Взрослый мужик, а не догадался, что может подумать молодая девушка, проснувшись в пустом номере одна. Тем более после того, как накануне лишилась невинности.

— Отвезешь меня домой, пожалуйста? — впервые за день, чувствую, насколько сильно я от всего устала.

Всё это время со дня смерти мамы, я храбрилась, крепилась, старалась не подавать виду, что мне тяжело. Безумно тяжело.

А сейчас, рядом с Гришей я почувствовала себя слабой. Ужасно слабой. Потому что он мне давал ту необходимую поддержку, которой до этого я не чувствовала.

— Поехали, котёнок, — подхватывает за талию и снимает со стола.

В машине стоит тишина. Только едва слышно играет радио.

Рука Гриши сжимает мою ладонь в молчаливой поддержке. Он будто мысленно говорит, что защитит, подхватит, если я оступлюсь и начну падать. И я ему верю. Верю безоговорочно.

Григорий

Катюша уснула, продолжая сжимать холодной ладонью мою руку. Вижу, что малышка сильно измотана. Под зелёными глазами залегли тёмные тени, а лицо осунулось.

Припарковал машину у её дома, заглушил двигатель и повернулся к ней. Котёнок спала склонив голову на бок и приоткрыв пухлые губки. Пальцами провёл по румяной щёчке. Катя завозилась во сне, но не проснулась. Слишком глубоким был её сон. Слишком многое она пережила за эти две недели. Но несмотря ни на что продолжала держаться.

В груди, под рёбрами жжёт, печёт адово, когда смотрю на неё. Пальцы ломит, выкручивает от безумного и неконтролируемого желания её касаться. Отвёл светлый локон волос с лица и заправил за ухо. Маленькое, аккуратненькое, с крошечной родинкой на мочке. Рассмотрел её ещё в прошлый раз, когда нёс Катю в номер.

Вспомнил день нашего знакомства. Стиснул зубы до скрипа, когда представил, что мог не успеть затормозить. Если бы ехал быстрее, если бы отвлекся, если бы так напряжённо не вглядывался в темноту.

Перед глазами картинка того, как прямо на дорогу под колёса мой машины какой-то накаченный пацан, в одной рубашке, толкнул девушку. Помню, как напряглась каждая мышца моего тела, когда я вдавливал педаль тормоза. Как несколько минут не мог пошевелиться от оцепенения. От страха, что сбил человека.

Сознание фиксировало, как накаченный ублюдок дергал истерящую на обочине девушку. Она сначала вырывалась из его рук, а потом обмякла. Парень быстрым шагом двинулся вдоль обочины, таща на буксире девушку за собой. А потом оба побежали, скрывшись из поля моего зрения во тьме ночи.

Вышел из машины, не захлопывая дверь. Девушка лежала в десяти сантиметрах от бампера, не шевелилась и не подавала признаков жизни. Удара я вроде не слышала.

Присел на корточки рядом с девушкой, проверил пульс.

— Девушка, ты меня слышишь? — вглядываясь в её лицо при свете фар, спросил встревоженно.

— Да, — едва слышный ответ.

По лицу вижу, что ей больно. Прикидываю, где находится ближайший травматологический пункт, осторожно поднимаю её на руки и несу в машину.

До города ехать больше часа. Девчонка уснула, спрятав лицо в воротнике куртки. Чем ближе подъезжали к городу, тем сильнее валил снег. Когда видимость стала практически нулевой, свернул в первый отель, который был поблизости.

Оставил девушку в машине пока решал вопрос со съёмом номера. Из-за непогоды был свободен только одноместный номер. За неимением лучшего, пришлось снимать его. Посплю на полу, если что. А завтра с утра отвезу девчонку в травмпункт.

Проснулась девушка, когда я её нёс в номер. Понял это по участившимуся дыханию и едва заметному шевелению.

Чуть склонил голову, пытаясь заглянуть ей в лицо, из-за чего нос тут же уловил запах девчонки. Нежный аромат яблок и липы, более яркий после мороза, с нотками чего-то еле заметного и лёгкого. Чего-то такого, что я всё пытался уловить, незаметно принюхиваясь. Будто случайно касаясь носом её волос, которые торчали из-под шапки.

И только в номере я смог её рассмотреть. Совсем девчонка ещё. Худенькая, растрепанная и зареванная. С большими несчастными зелёными глазищами и чувственными пухлыми губами. На вид не дашь больше семнадцати.

Так какого хера мне хочется попробовать эти губы на вкус?

Ещё и эта девчонка их постоянно облизывает и прикусывает, будто специально провоцирует. Мнёт подол коротенького чёрного платья и смотрит на меня так, будто я маньяк, который на неё сейчас набросится.

Хочется встряхнуть её за плечи и привести в чувства. Серьезно? Она хочет оставить этих подонков безнаказанными?