Чтение онлайн

Наконец-то появилась женщина, стоящая моего времени, усилий и внимания. Неважно, хочет этого или нет, она это получит. Присев, хватаю палку, затем бросаю ее в деревья. Снова прислушиваюсь.

Тишину прорезает звук глухих шагов и приглушенных проклятий, когда она бросается в противоположном от палки направлении.

Ах. Она пыталась. Это так мило.

Быстро следую в ее сторону, не утруждая себя молчанием. Хочу, чтобы она знала, что я иду за ней. Она может бегать всю ночь, если захочет, а я буду следовать за ней по пятам, охотясь, как за добычей, которой она и является.

Было бы гораздо проще, если бы мой член не был твердым, как камень, с того самого момента, как я впервые прикоснулся к ней. Мое терпение на исходе. Еще чуть-чуть, и я снова поймаю ее, может быть, поиграю с ней еще немного, но очень скоро мне придется взять ее.

Пока бегу вперед, мои шаги гулко отдаются в тихом пространстве. В этом и заключается кайф охоты. Хочу, чтобы она чувствовала, что я рядом, чтобы волоски на ее шеи встали дыбом, чтобы страх быть пойманной заставлял ее размышлять над следующим шагом. По правде говоря, хочу, чтобы она еще сильнее боялась, прежде чем догоню ее по-настоящему. Хочу, чтобы она вспотела от страха перед тем, как я ее поймаю, а не от того, что уже поймал. Следующие десять минут я настигаю ее, обхватываю за тонкую талию и отпускаю, позволяя ей убегать, без сомнения, изматывая еще больше.

Каждый раз, как дотрагиваюсь до нее, она пронзительно кричит и проклинает меня. Даже замечаю блеск слез на щеках, когда она пересекается с фонарем.

Наконец-то я добился того, чего хотел. В следующий раз, когда хватаю ее за бедра, она резко поворачивается влево, выскальзывает из моей хватки и бросается в другую сторону.

Я спотыкаюсь о ветку, но быстро прихожу в себя. Когда бросаюсь в погоню, она кричит через плечо:

— Какого хрена тебе надо? Перестань издеваться надо мной!

Смеюсь и бегу теперь с ней в одном темпе.

— Ни за что не перестану. Не волнуйся, очень скоро ты или я устанем, и тогда сможем ненадолго остановиться.

Все ее тело сотрясает дрожь, и она вытирает заплаканные щеки.

— Почему ты такая сволочь?

Не отвечаю, но обхватываю ее за талию. Она снова вырывается, а я смеюсь, продолжая играть. Она отмахивается от меня каждый раз, когда я тянусь к ней. Мы мчимся сквозь деревья, и ей достаточно доли секунды, чтобы отвести взгляд и рухнуть в грязь, как было до этого.

Я замедляю шаг и осторожно подхожу к ней, наблюдая за каждым движением. Вместо того, чтобы встать, она лежит, прижавшись лицом к прохладной земле, ее руки покрыты грязью и пылью. Свежий запах природы и пьянящий аромат страха наполняют воздух.

Приседаю у ее головы.

— Уже прикидываешься мертвой, цветочек? Мы еще даже не добрались до самого интересного.

— Отвали, — усмехается она.

Я облизываю губы и изучаю линию ее позвоночника, то, как он изгибается, переходя в пышные округлости задницы.

Какое-то время просто смотрю на нее сквозь темноту, наблюдая за тем, как поднимается и опускается ее спина в прерывистых вздохах. Как только она отдышалась, наклоняюсь и притягиваю ее тело к себе. Как и предполагал, она сопротивляется изо всех сил, нанося удары до тех пор, пока я не разворачиваю ее и не прижимаю руки к бокам. Ее борьба грозит привести к тому, что я потеряю контроль, а если и есть что-то хуже, чем быть хищником, так это быть неконтролируемым хищником.

— Успокойся, мать твою, — рявкаю я и ослабляю хватку. — Твои брыкания чертовски заводят, но в то же время мне хочется причинить тебе боль, к которой ты еще не готова. Так что можешь продолжать в том же духе. В любом случае, в конечном итоге я получу то, что хочу.

Не успеваю заметить, как ее рука вырывается из моей хватки, и она влепляет мне пощечину, пока боль не разливается по щеке. Мышцы моей челюсти напрягаются.

Это не первый раз, когда меня бьют, и не последний, но для нее это неожиданность. Она тут же пытается отстраниться, на нежных чертах отражается ужас.

— Я… Прости… — бормочет она, закрывая лицо руками, словно не может поверить, что совершила такое. Странно, что она извиняется из-за акта самозащиты. Я молчу, позволяя эмоциям захлестнуть ее. В ней есть что-то настоящее, что-то такое, что заставляет меня хотеть оставить это себе.

Опустив руки, она сокрушенно качает головой, и я замечаю струйку крови, стекающую по ее пухлой верхней губе. На щеке царапина и уже наметившийся синяк. Не удивлен, что она поранилась. Думаю, был бы шокирован больше, если бы она этого не сделала, учитывая местность и тот факт, что она бежала в темноте. Я осторожно вытираю кровь, и она запоздало отбивается от моих рук.

— Успокойся. Ты поранилась, цветочек.

Она хмурится, и это чертовски мило. Очки набекрень, щеки порозовели, а красивые зеленые глаза ярко мерцают в лунном свете. Я поправляю их и убираю прядь золотистых волос с лица, чтобы получше рассмотреть ее.

— Дай-ка я посмотрю на тебя.

Ее ноги подкашиваются, и я кладу руку ей на бедро, чтобы поддержать. Даже в тусклом лунном свете вижу исцарапанные колени и ладони.

— Может, если бы ты не убегала, то не поранилась бы.

Это замечание дает ей еще один повод нахмуриться. Она с отвращением поджимает губы и бросает в мой адрес еще одно оскорбление.

— Может, если бы ты не был психопатом, помешанным на причинении вреда людям, у меня вообще не было бы причин убегать.

Я лишь улыбаюсь. Ее непокорность — это все, на что я мог надеяться, и даже больше. Ее колени стучат друг о друга, и я провожу ладонями вверх-вниз по ее рукам, чтобы согреть.

— Позволь мне немного привести тебя в порядок, цветочек.

Достаю из кармана маленькую аптечку, которую всегда беру с собой в такие вечера, как сегодняшний. Большую часть времени она остается неиспользованной, но, к счастью для моей тихони, я забочусь о том, чтобы она не подхватила инфекцию.

Достаю спиртовую салфетку, и она морщит нос от запаха антисептика, ее темные глаза следят за каждым моим движением, пока я протираю порез на ее лице. Возможно, дело в инстинкте самосохранения или в чем-то еще, но она позволяет обработать и заклеить рану, это заставляет поверить, что мое присутствие не вызывает у нее такого уж сильного отвращения. Когда опускаюсь перед ней на колени, она шевелит ногами, словно хочет меня пнуть, но я сжимаю ее колени вместе и шлепаю по бедрам.

— Не делай того, о чем потом пожалеешь.

Она фыркает.

— Здорово. Ты можешь делать со мной все, что захочешь, но я не могу ничего делать с тобой?

— Никто этого не говорил. Ты правда можешь делать со мной все, что захочешь. Правила для тебя такие же, как и для меня, но позволь внести ясность. Не имеет значения, что ты со мной сделаешь. Ничто, кроме гребаной смерти, не помешает мне забрать то, что мое по праву.

Словно окончательно сдавшись, она опускается на землю. Я наклоняюсь и подхватываю ее под мышки, крепко прижимая к себе. Ощущение ее тела, как оно сливается с моим… Блядь. У меня было много женщин, но ни к одной из них я не испытывал такого опьяняющего влечения. Когда она замечает, что моя эрекция упирается ей в бедро, то снова начинает сопротивляться, но я сжимаю ее крепче.