Тили-тили тесто
Шрифт:
– Как скажешь, – согласился он и потянул её в ванную. Потом его руки расплели её косу и занялись одеждой, а губы вновь принялись изыскано пытать. Когда первые капли воды коснулись Вики, она почувствовала что-то вроде облегчения, правда, немного подивилась, почему вода не превратилась в пар. Ведь её кожа пылала, словно раскалённое железо, а ласки Стаса продолжали повышать градус всё выше и выше.
Она вновь принялась возвращать ему поцелуи, повторять движения его рук, скользя по литым мускулам, восторгаясь скульптурным совершенством его тела, погладила рельефный живот, и...
– Ох... – выдохнула она от ощущения бархатистого шелка под своими пальцами. Рука невольно сжалась, и от контраста между мягкой кожей и пульсирующей твердостью, на Вику обрушился такой шквал эмоций, что из головы пропали все мысли кроме одной, вырвавшейся тихим стоном:
– Ну, почему?..
– Что "почему"? – Стас вздрогнул и толкнулся в её ладонь, давая понять, что поощряет её действия.
– Почему я раньше этого не делала? – Вика действительно не понимала, почему раньше ей это казалось невозможным, а сейчас... Она обхватила плотнее, почувствовав, как от вида налитой кровью головки, зажатой в её пальцах, у неё пересохло во рту, несмотря на то, что вокруг было множество теплых струек воды.
– Не так сильно, – со смешком простонал Стас, мягко разжимая её пальцы. – Не стоит торопиться, сладкая... – он выключил душ, вложил в её руку мыло, опустился на колени, и, слегка сжав ладонями грудь, начал играть губами с затвердевшими сосками. – Но если мы поторопимся с мытьем, – сверкнул глазами Стас, – всё остальное произойдет раньше.
Второй раз ему повторять не пришлось. Вика с рвением принялась намыливать его голову, отступив, занялась широкой грудью, велев развернуться, намылила спину... Совершая эти, в общем-то, незамысловатые действия, она сама распалилась до точки, после которой уже мало что соображала...
В какое-то подобие сознания Вика пришла уже на кровати, но только для того, чтобы снова провалиться в море удовольствия от следующей волны сводящей с ума ласки.
– Нет! – запротестовал Стас, когда её веки бессильно опустились. – Смотри!
Вика подчинилась, открыв глаза и встречая его одурманенный восторгом взгляд. Провела пальцем по вздувшейся венке на виске:
– Я не знала, что так бывает, – голос звучал тихо, почти беспомощно.
– Я тоже, – он коснулся её губ мучительно нежным поцелуем.
Он вновь и вновь дразнил, чередуя требовательные и нежные поцелуи, шепча нежные глупости, восхищался её телом, умолял не сдерживаться и дать ему сполна насладиться её стонами.
Он уделил много внимания и её груди, осыпав поцелуями каждое полушарие, нежно посасывал и прикусывал соски. Спустился ниже, обведя языком чувствительную кожу вокруг пупка, лизнул саму впадинку и, не оставляя ей времени понять, что задумал, быстрым движением раздвинул ноги и приник ртом к её лону.
Вика громко застонала, попыталась вырваться, но сильные руки крепко держали её бедра, а ласковые губы принялись целовать и посасывать.
– О, Господи... – она металась головой по подушке, кусая губы, не предпринимая больше попыток вырваться. Зачем? Да и для чего? Так хорошо ей не было никогда в жизни, и самое главное, чуть ли умирая от удовольствия от каждого прикосновения горячего языка, Вика чувствовала: сейчас, вот совсем скоро... очень скоро...
– Стаааааас, – она почувствовала, как внизу живота собирается огненный шар. Выгнулась всем телом, и невероятное наслаждение пронзило её с головы до ног, чтобы сосредоточится где-то под продолжающими ласку губами.
Последнее движение языка – и Вика взорвалась, рассыпаясь на крошечные кусочки, растворяясь в собственном крике...
Она не знала, сколько прошло времени до того момента, как дрожащие губы прикоснулись к её губам.
Перед глазами всё плыло, но на первый план выступило лицо Стаса. В приглушенном свете, лившимся откуда-то сбоку, черты его совершенного лица казались резче, острее, а выражение абсолютного благоговения читалось даже сквозь дымку наслаждения, которая вовсе не собиралась рассеиваться.
– Вот так, – хриплый шепот оглушал, подобно грому. – Ты стала моей, ты кончила для меня...
Но гораздо более интимно прозвучали слова, сорвавшиеся с её собственных губ:
– Умоляю, ещё...
Никогда в жизни ей не доводилось испытывать того, что только что произошло с ней. Только теперь, пребывая дымке сладкой неги, Вика, как бы противоречиво это не звучало, поняла – наконец-то она стала женщиной. Настоящей женщиной, постигшей всю прелесть близости с любимым мужчиной. И этим мужчиной мог быть только Стас. А осознав это, она позволила никогда не испытанному прежде чувству взять верх и над разумом, и над напрочь позабытой скромностью.
Стас что-то мурлыкнул в ответ, припав к её губам, и Вика почувствовала, как она сама вибрирует в ответ на его плавное проникновение. Он двинул бёдрами, провел рукой по её ноге, и, словно уловив его мысли, Вика обвила ногами блестящий от испарины торс.
– Да, – простонал он, проникая глубже. – Да...
А потом их стоны силились воедино, словно аккомпанируя движению тел, охваченных настоящей, чистой, абсолютной страстью двух любящих людей. И когда в этом восхитительном слиянии Вика достигла пика наслаждения, превосходящее предыдущее в разы, её взгляд, словно вспышкой, выхватил среди кружащих перед глазами звёзд умиротворённое, расслабленное и невероятно красивое лицо её мужчины.
Он рухнул на неё, и сейчас тяжесть его тела показалась настолько правильной, что хотелось ощущать её вечно. Вика запустила пальцы ему в волосы, перебирала влажные пряди, и улыбалась, просто улыбалась, чувствуя себя по-настоящему счастливой.
Стас перекатился на спину и практически полностью затянул Вику на себя:
– Спи, конфетка, – теплые ладони скользнули по спине. – Я люблю тебя... – донеслось будто издалека.
– Я тоже, – то ли ответила, то ли подумала Вика, проваливаясь в полный чувственных образов сон.
***
Стас некоторое время слонялся по квартире, приводя в порядок мысли и анализируя события прошлой ночи. То, что произошло между ним с Викой, потрясло его до глубины души. Ни разу за всю свою жизнь Стас не испытывал подобного наслаждения. Эта ночь затронула всё: его тело, разум, душу... Лаская Вику, он распалился так, что каждый её вздох сводил с ума, а когда она выгнулась под ним, когда простонала его имя, он словно почувствовал её удовольствие, едва не кончив вместе с ней...