Чтение онлайн

— Как добрались, Александр Иванович?

— На своих на двоих, — отвечает клоун Шура.

Он разворачивает одеяло, в которое укутан Фома.

Фома ворчит, ему не хочется вылезать из тепла.

— Не нежничай, видишь, мне тоже холодно, — говорит Шура.

Швейцар ставит перед клоуном Шурой на стол котелок.

— Вот, покушайте, пока горячий, — говорит он.

— Что это?

— Суп с пшеном, — отвечает торжественно Петрович. — Господам артистам теперь полагается. — И Петрович подаёт ложку.

— Чудесно! Конечно, поедим.

Клоун Шура без колпака и без грима совсем другой. Совсем не смешной. Он ест суп, подливает в блюдце Фоме.

Суп с пшеном. Одно название… И то хорошо. Хуже было, когда совсем ничего не было. Теперь в цирке новый комендант — товарищ Захаров. Его предшественник не выдержал: промучился неделю и ушёл на фронт. На прощание признался: «Боялся — рехнусь! Люди, звери… Ноев ковчег! И все голодные!..»

А Захаров — этот хозяйничает. Суп с пшеном — его завоевание.

— Кушайте, кушайте. — Швейцар смотрит на Фому и говорит подобострастно: — Великого ума животное. Дважды два — четыре. Три да два — пять! Великого ума!.. А косточка у него, Александр Иванович, уже старенькая.

— Ничего, мы ещё с ним поработаем. — Клоун Шура треплет Фому между ушей. — Поработаем, Фомушка?

А Фома виляет хвостом. Может, ещё дадут горячего супу?

— Тимми ещё не приходил? — спрашивает Александр Иванович.

— Здесь, — отвечает Петрович. И добавляет с явной неприязнью: — Охота вам, Александр Иванович, на всякую шантрапу тратить своё здоровье?

Александр Иванович отодвигает пустой котелок.

— Благодарю, — говорит он. И ещё раз повторяет: — Благодарю.

— Да вы не обижайтесь! Я так, к слову сказал, — говорит Петрович. — Вот господин Польди, тот…

— Прошу запомнить, — говорит тихо Александр Иванович, — господин Польди мне не указ. И я с господином Польди… — Александр Иванович, не договорив, берёт на руки Фому и идёт к двери своей гримёрной, рядом с которой слышится осторожный шорох.

— Чего осерчал? — недоумевает Петрович. — И было бы за что, а то из-за мальчишки, который лба перекрестить не умеет! Зря приваживает… — ворчит он, собирая со стола грязную посуду.

— Входи, Тимми, входи, — говорит Александр Иванович. — Где же ты вчера был?

— Мы с Карл Карлычем в бане были, — отвечает Тимоша. — Мы каждую пятницу в баню ходим.

Тимоша живёт с Польди в гостинице. Спит на пружинном диване. Тимошка на этом диване лишний раз повернуться боится, чтобы не разбудить Польди.

— А мы с Фомой давно не мылись. Фома! — зовёт Александр Иванович. — Хочешь в баню?

Тимошка смеётся.

Клоун Шура доволен. Редко смеётся этот мальчик.

Фома стоит на задних лапах и смотрит на Тимошу круглыми, как пуговки, глазами.

— Ап! — Тимоша ставит перед Фомой руки полукругом, и Фома, взмахнув хвостом, прыгает. — Ап! — Фома прыгает ещё раз и лает от удовольствия.

— Брависсимо! — говорит Александр Иванович. — Великолепно! Ай да артист!

— Можно? — спрашивает Тимошка.

— Можно, — отвечает Александр Иванович. — Открой шкафчик, она там.

Тимоша достаёт маленькую блестящую гармонику. Клоун Шура разрешает Тимошке на ней играть. Он даже посоветовал Польди учить Тимошу музыке.

— У мальчика удивительный слух. Музыка может украсить ваш номер, Польди, — сказал он.

— Можете думать, Шура, про свой номер, — ответил Польди, — и можете учить свой собака высшая математика, но я ваш совет совсем не нуждаюсь.

— Получается, — радуется Тимошка, играя на гармонике цирковую полечку. — Я оркестр слушал.

— Безусловно, получается, — говорит Шура. — Для тебя, Тимми, в этом нет никакой премудрости. Попробуй-ка повторить вот это! — И клоун Шура наигрывает незнакомый Тимошке мотив: — Ля-ля-ля-ля! Хорошо!.. Так, так, — одобряет он, когда счастливый Тимоша берёт заключительную ноту.

В дверь стучат. Опять появляется швейцар Петрович.

— Прошу прощенья, — говорит он, не глядя на Тимошку. — Господин Польди приехали, слезают с извозчика.

Петрович помогает Польди раздеться.

— Ключ куда-то я ваш подевал, — говорит он, роясь в карманах, — Вот, пожалуйте, — и вручает Польди ключ только тогда, когда замечает Тимошкину фигурку уже наверху, где находится комната гимнастов. На Тимошку ему наплевать, не было бы от этого немца неприятности Александру Ивановичу.

— Сторонись! Сторонись! — Комендант Захаров вкатывает в вестибюль бочку. От неё несёт зловонием. — Сельдь, насилу выпросил, — говорит он Петровичу.

Утирая пот, комендант садится передохнуть.

Вид у грозного коменданта усталый и хмурый. Все люди как люди, а он пропадает в цирке.

— Я тут скоро сам в бубенчики играть начну! — Захаров грозно смотрит на Петровича, а тот, подойдя к бочке поближе, качает головой.

— Лев есть будет? — спрашивает комендант.

Петрович молчит.

— Я лошадей невероятно люблю, — признаётся Захаров. — Если бы не лошади — никакая сила бы меня здесь не удержала. Хоть какой бы ни был приказ!

Пнув бочку, Захаров катит её дальше.

— Подождите, подождите! — Захарова догоняет клоун Шура. — Товарищ Захаров!

Клоун Шура в ярком костюме. Рот до ушей. На голове колпак.

— Какое сегодня число? Можем не успеть, товарищ Захаров. Уже пора думать о ёлке.