Чтение онлайн

— Я без гармошки не могу, — отвечает вежливо Тимоша. И встаёт из-за стола.

Если бы Петрович упал перед ним на колени, он всё равно не раскрыл бы рта. Не каждому споёшь песню.

Петрович закрывает сахарницу и, подняв тяжёлую крышку, прячет сахарницу в сундук. Он запирает сундук ключом и вешает ключ на шею на цепи. Ключей на цепи много: большие и маленькие.

Тимошка смотрит на самый большой. От цирковых дверей.

— Отпустите меня на часок, — говорит он Петровичу.

— Это куда?

Тимошка давно хотел сбегать к Репкину. Он не забыл и не мог забыть Репкина. «Он, наверное, про меня думает: «Дрянь парень. Поел, выспался и сбежал воровать…»

Уходя с арены, Тимошка даже глядел, не сидит ли Репкин в цирке, не смотрит ли представление… Но Репкин не приходил. Сам сходить к Репкину Тимошка не мог. Польди не отпускал его ни на минуту. Даже к клоуну Шуре Тимоша забегал от Польди тайком.

Сегодня, когда кончилось представление, Польди вдруг сказал:

— Ты будешь ночевать у Петровича.

Он сам привёл Тимми в швейцарскую и вручил Петровичу щедрый подарок — целый фунт сахару.

— С Новым годом, Петрович! Будьте здороф!..

— Я мигом — туда и обратно, — обещал Тимошка Петровичу и схитрил: — В сарае на заставе коробочка от деда осталась.

— А чего в коробочке?

— Принесу — поглядим…

Как на крыльях бежал Тимошка к царскому дворцу.

— Ты куда? — остановил его в дверях часовой.

— К Репкину, к матросу Репкину.

— Нету тут никакого Репкина.

— Как же нету? — растерялся Тимошка.

— А так и нету — зачем ему здесь быть? Здесь, парень, живых людей нет.

— Пусти, дяденька, я помню: сначала по лесенке, потом направо. Я сам у него ночевал, — упрашивал Тимошка.

— Знаешь что, — сказал часовой, — ты мне голову не морочь. Я охраняю имущество. Имущество ценное. А то сейчас как свистну да отправлю тебя куда следует — не убежишь.

Тимошка опешил:

— А я и не собираюсь убегать! Мне Репкин нужен из комиссии.

— Были тут всякие комиссии, это верно! — рассказывал Тимошке часовой. — Только теперь они отсюда переехали. А куда — не знаю. Тут только бывшее имущество государя императора. Понятно? Теперь оно, всё как есть, народное. Вместе с коронами.

Тимошка не слушал часового. Во дворце нет Репкина. А он так надеялся…

Где его теперь искать? Обратно Тимоша шёл не спеша.

— Скоро обернулся! — обрадовался Петрович. — А уж я пожалел, что тебя выпустил. Думал, надуешь ты меня. Как мне тогда перед Карлом Карловичем ответ держать? Ну, показывай, где коробочка?

— Нету коробочки.

— Хитришь?

— Ей-богу, нету! — Тимошке было не по себе, и он решил молчать. Пусть ругается.

— Тебя Польди в Европу, голодранца, везёт, — ворчал Петрович, — а я бы тебе на ноготь не доверил. У них там жизнь в Европе, обхождение, а ты как был шантрапа, так и остался.

В Европу, в Европу… Сначала Тимошка не понимал, куда это собирается Польди и почему он хочет оставить цирк? Тимошка даже обиделся на коменданта Захарова, который сказал, что в таких акробатах, как «Польди-два», он не нуждается. Пусть они катятся куда хотят!

Тимошка терпел от Польди затрещины. Были обиды и побольнее. Но когда Польди выходил на арену, он любовался им.

Польди работал красиво. Отпустив перекладину трапеций, он делал двойное сальто, потом, распрямившись в воздухе, точно рассчитав каждое движение, снова раскачивался и ждал Тимошку, который летел ему навстречу. «Ап!» — Тимошка крепко держится за сильные руки Польди.

— Браво, браво! Даёшь, Тимми! — кричат снизу.

У Тимошки сладко замирает сердце.

Спустившись из-под купола, он обегает арену и отвечает на комплимент. За ним, раскланиваясь, идёт Польди.

— Я уезжаю от ваших условий. Я не могу работать за паёк сухой вобла, — сердито говорит Польди Захарову.

— А я не задерживаю! — гремел в ответ Захаров. — Подумаешь, «король арены»! Да мы царя Романова спихнули! У нас свои артисты имеются!

Последнее время Польди реже обижал Тимошку. К Новому году сшил ему тёплый костюм.

— Ты есть артист, Тимми! Партнёр Карла Польди! — говорил он. — Ты должен забывать, что ходил с шарманка. Ты должен быть прилично одет. Но смотри: носить костюм надо аккуратно. Я платил за него деньги. Если будет пятно…

Примерив штаны и курточку, Тимошка побежал похвастаться к клоуну Шуре.

— Шура, ты глянь на меня, ты глянь! — просил он, поворачиваясь во все стороны.

— Скажите, какой франт! — удивился Александр Иванович.

— Польди и сапоги мне обещал!

Тимошка тогда не понял, почему Шура, глядя на него, не обрадовался.

Александр Иванович сидел перед зеркалом и продолжал снимать грим.

— Как работали? — спросил он.

— Хорошо! — Тимошка легко встал на руки.

— Тимми! — сказал Шура. — Ты будешь меня помнить?

— Как это? — удивился Тимошка.

— Ты будешь знаменитым артистом… — И Тимошка увидел в зеркале, как Александр Иванович, взявшись за парик, вдруг опустил руки. — Когда ты будешь знаменитым артистом, я буду очень, очень стар…

Александр Иванович встал и низко поклонился.

— Ты чего, Шура? — Тимошка отступил.

— Я приду, — Александр Иванович поклонился ещё ниже, — сниму шляпу, скажу: «Здравствуйте, Тимми! Вы меня помните?»

— Помню.

— Но ты можешь меня не узнать, дорогой!

— Что ты, Шура? Я тебя где хочешь узнаю.

Клоун Шура убрал заячью лапку, которой стирал румяна, снял пёстрый балахон и рыжий парик.

— Я тебя где хочешь узнаю! — повторил Тимошка.