Тина и Тереза
Шрифт:
Сославшись на внезапную болезнь, Тина не поехала провожать гостью на станцию. Джоан ласково попрощалась со всеми, повторила приглашение, сунула в окаменевшую руку Тины бумажку со своим адресом… Тина, с мертвенно-белым, застывшим, как у статуи, лицом, обняла Джоан, поцеловала Мелиссу со смешанным чувством ревностной горечи и болезненной нежности (этот ребенок, плоть от плоти Конрада, родился у другой женщины, не у нее); при этом у Тины ни разу не возникло искушающей мысли о том, чтобы раскрыть глаза Джоан на жестокую правду: они все время говорили и думали об одном и том же человеке! Зачем столько жертв? Она, Тина Хиггинс, переживет это одна. Конрад О'Рейли останется с ней, в ее чувствах и памяти, а незнакомца Лоренса Пакарда она отдает Мелиссе и Джоан, по-доброму и навечно.
ГЛАВА III
Джоан уже около часа стояла на верхней палубе и неотрывно смотрела на едва колыхавшуюся водную равнину, в которой отражались неприветливые голубовато-серые небеса. Женщина казалась меланхолично-печальной, но в глубине души испытывала способное свести с ума, граничащее с сильным испугом нетерпение, которое обуздывала, как могла: все равно до берега нужно было плыть по меньшей мере полчаса. Каких-то полчаса, но иной раз и год пролетает быстрее: ожидание обладает удивительной способностью тормозить время. Когда хочешь замедлить часы, они несутся, бегут, точно течение горной реки; но горе тому, кто стремится ускорить движение жизни, — тогда секунды высасываются из вечности, словно последние капли влаги со дна обмелевшего колодца.
Впереди разлилось молоко тумана, обычного для Сан-Франциско. Он скрывал очертания города, оставляя зримым лишь призрачный, полурасплывшийся силуэт. Вода у побережья была стального цвета — точная копия небес: океан и небо походили на два гигантских зеркала; между ними оставалось пространство, заполненное странным миром, чья суета нарушала созерцательное спокойствие первых двух.
Пароход неторопливо скользил по дремлющей воде, и напряжение в груди Джоан с каждым мигом возрастало. Она в изнеможении повела головой в темно-красной бархатной шляпке, увенчанной белыми перьями, воздушными, словно морская пена, и крепко стиснула руками перила. Молодой женщине хотелось глубоко вздохнуть, но она не могла этого сделать из-за туго затянутого корсета (тесемки едва не лопнули, хотя Джоан мужественно отказалась от завтрака), поэтому мучилась еще больше. Джоан жаждала свободы, душевной свободы, точно глотка воды в пустыне. В Австралии она впервые за три года отвлеклась от проблем, забылась на целых две недели под огромным небом, среди травы и дождя, и возвращаться в будни было тяжело.
Джоан потерла бледные щеки и покусала губы, чтобы они заалели. Она с раннего утра уложила волосы, надела красивое платье, надушилась лучшими духами. Зачем? Разве Лоренсу не все равно? Может, он вовсе не придет ее встречать… Потные от волнения руки в кружевных перчатках теребили ремешок сумки. Решение, подсказанное Тиной, казалось правильным и легко выполнимым за тысячу миль отсюда, а теперь… Она постаралась думать о другом. Вспомнила бывших поклонников… Выйди она за кого-нибудь из них, за любого, ибо все они были светскими людьми и все по-своему любили ее, ей жилось бы иначе. Без этих унизительных проблем, в окружении достойного общества, в уважении и достатке. О Господи! Все мысли сводятся к одному. Опять!
На глаза навернулись слезы, и Джоан замахала ресницами, стараясь их осушить, но капли соленой влаги были неумолимы, как и ее печаль. Молодая женщина поспешно вынула платок. Не хватало еще, чтобы муж в первые минуты встречи увидел ее с опухшими красными глазами!
Подошла Бетани с чемоданом. Свободной рукой служанка удерживала нетерпеливо приплясывающую, наряженную в красное платьице Мелиссу.
Джоан взглянула на невыразительное лицо Бетани. В дом приходило много молодых хорошеньких девчонок, но Джоан выбрала эту немногословную недалекую девицу, сильную и выносливую, как породистая лошадь. Бетани была нелюбопытна и некрасива: качества, которые как нельзя лучше устраивали молодую хозяйку. Джоан панически ревновала мужа, особенно в первое время, и не рискнула брать в дом смазливую прислугу. Впрочем, кастовое чувство в Лоренсе было развито гораздо сильнее, чем могла вообразить Джоан: он обращал на Бетани внимания не больше, чем на белую мышь, но так же вел бы себя и по отношению к привлекательной служанке — до связи с горничной мистер Пакард не опустился бы никогда. В ранней юности — может быть, но не теперь.
Джоан, одной рукой подобрав юбки, в другой сжимая ручонку Мелиссы, устремилась к толпе готовящихся сойти на берег пассажиров. Она старалась не смотреть на пристань, боясь разочарования. Туман незаметно переместился назад, отступил от берега. Млечно-золотые лучи проглянувшего солнца оживили суровую панораму прибрежной части огромного города, который казался Джоан частью ее жизни, а для Лоренса до сих пор оставался чужим.
Увидев неподалеку от трапа фигуру мужа, Джоан, несмотря на сохранявшееся напряжение нервов, не сдержала улыбку. Он пришел! Лоренс еще не заметил ее, и молодая женщина наблюдала за ним со стороны — безмерная любовь и нескрываемая боль были в ее взгляде. Ничего не скажешь, Лоренс всегда выделялся в толпе своей стройностью, высоким ростом, благородством осанки, черт лица и необычайно красивым оттенком кожи. О, если б он только любил ее так, как она его! Она плюнула бы всем в лицо, посмеялась бы над теми, кто презрительно относился к ее красавцу-мужу, никогда не вспомнила бы о прошлом…
— Мисси, смотри, вон стоит папочка! — шепнула она дочери. — Помаши ему!
Между тем Лоренс, отвлекшись наконец от мыслей, заметил жену и дочь и двинулся навстречу — не спеша, словно нехотя. Иногда он казался Джоан похожим на ходившего в узде норовистого коня. Лоренс часто вел себя несообразно природному темпераменту: вместо стремительного бега горячего скакуна довольствовался ленивой грацией дикой кошки.
Джоан, гулко стуча каблуками по деревянному трапу, сбежала вниз. Подол ее платья развевался, щеки разрумянились, на губах играла улыбка… В этот миг молодая женщина забыла свои страхи и тревоги. Мелисса семенила рядом, а сзади шла Бетани с вещами.
— Лоренс!
— Здравствуй, Джоан.
Он небрежно поцеловал ее в щеку и повернулся в сторону Мелиссы. Девочка с любопытством смотрела на своего отца. Отношение Мелиссы к нему было совсем иным, чем к матери или к деду. Лоренс уделял ей слишком мало внимания, и Джоан огорчалась, видя, что между отцом и дочерью столь рано начала строиться стена отчуждения. Они всегда глядели друг на друга как два незнакомца…
— Здравствуй, Мелисса! — сказал Лоренс и улыбнулся.
Девочка с комичной чопорностью кивнула в ответ.
У Джоан отлегло от сердца. «Может, все образуется?»— в сотый раз подумала она. Конечно, больше всего ей хотелось, чтобы Лоренс подхватил девочку на руки и Мелисса залилась счастливым смехом… Не может быть, чтобы он не любил собственного ребенка! А что до нее, Джоан… Лоренс равнодушен к ней, но неприязни как будто нет… Возможно, глядя на жену, он все-таки хоть иногда замечает, какая у нее высокая грудь и соблазнительная талия… Они простились очень плохо, но сейчас он улыбается, значит, все в порядке!
Вдохновленная собственными мыслями, Джоан принялась болтать, рассказывая о своем путешествии. Лоренс молча слушал, ничем не выражая радости или досады, но Джоан так часто повторяла фразы вроде «Если б ты только видел!» или «Тебе обязательно надо там побывать», что в конце концов он стал морщиться, точно от зубной боли.
— Австралия бесподобна! — говорила женщина, когда они ехали по улицам утреннего города в открытом наемном экипаже. — Миссис Макгилл очень хорошо меня приняла, а еще я познакомилась с очаровательной девушкой, которая служит у тети. Ты слушаешь меня, Ларри?
— Да, Джоан, — сдержанно произнес он, прикрывая глаза рукой, словно их резал нестерпимый свет. — Я рад, что ты удачно съездила.
Молодая женщина еще не отошла от впечатлений минувшей недели, поэтому, подумав о Тине, тотчас вспомнила свой разговор с австралийской подругой. Джоан не восприняла всерьез последнюю просьбу девушки: никому ничего не говорить об исчезнувшем возлюбленном. «Тина просто стесняется, не желает утруждать меня, — рассуждала Джоан, — на самом деле ей нужно помочь».