Чтение онлайн

— Вообще-то это ты пришёл к нам, а не мы к тебе… — начали торг лухо, тоже не спеша выводить свой «товар» на помост.

В общем, начались долгие торги. Причём торг был не зрелищным, коими обычно бывают любые торги с двергами, а злым. Обе стороны не скрывали ненависти друг к дружке. Взаимные оскорбления и проклятия сыпались как из помойного ведра. И если бы не эльтары-стражники, то эти два народа коротышек уже бы в рукопашной сошлись.

Слушать всё это Ивану Савельевичу было неприятно. К тому же он хотел обдумать в тишине свою собственную проблему. А она заключалась в том, что до рынка эльтаров он добрался благодаря «подсказкам». Но куда идти дальше? Что следует предпринять теперь? С пустотником сражаться?! Ну уж нет! Может быть, походить по рынку и поспрашивать, где тут ещё одни обезумевшие огры живут или клад зарыт?

С такими мыслями Иван Савельевич оставил двергов торговаться с лухо, и отправился по торговым рядам. За ним последовали и остальные члены отряда, которые тут же начали озвучивать свои желания.

— Еда! — первым сказал огр Трым, указав на мясную лавку.

— Трым, как ты думаешь, что стало причиной безумия тех огров? — в ответ на требование огра поинтересовался Иван Савельевич. — Тут нигде барашков или козлят не разводят. Это мясо монстров. А может быть это и кобольды друг друга жрут. И что же я твоей Рогне скажу, когда ты в бешенного зверя превратишься? Что наш бесстрашный герой не смог совладать даже с собственным голодом? Пожуй мясо, которое мы с собой принесли. До конца дня не так уж много осталось. Не умрёшь от голода.

Остальные члены отряда, послушав рассуждения пенсионера об источниках местного мяса, тут же забыли о голоде. Но зато крольчиха-жрица, проходящая мимо очередного прилавка, аж взвизгнула:

— Это же святая реликвия!!

— Книги! — в свою очередь воскликнула альва-ревизор.

— Какие интересные украшения, — пробормотала Василиса, следом за которой потянулась и спасённая женщина-гичунак.

Минотавр, так вообще молча пошёл смотреть какие-то крючки. Пенсионер хотел было сказать ему, что крючки эти совсем не для рыбалки, о чём явно намекал их продавец-эльтар, но да ладно, пусть посмотрит. Тем более, что большинство товаров тут были родом из древних руин, а потому местный рынок богат на диковинки.

Самого же пенсионера привлёк стук барабанов. И, кстати, барабанщиком оказался гепард, который тоже был членом отряда Ивана Савельевича.

— В моём племени рождались под барабанный бой, пировали, сражались и умирали, — объяснил гепард свою странную тягу к данному музыкальному инструменту, когда к нему подошёл Иван Савельевич.

— В моём родном мире тоже музыку любят, — поддержал беседу Иван Савельевич, осматривая товары музыкальной лавки.

— Это я понял по «радио», — усмехнулся гепард, у которого уже появилась своя любимая радиоволна.

Наступила неловкая пауза в разговоре. Всё же Иван Савельевич был лордом/повелителем, а гепард обычным рядовым жителем на земле пенсионера. Поэтому дружеская беседа не завязалась. Однако, чтобы достойно завершить разговор, Иван Савельевич поинтересовался у гепарда:

— Ты хотел бы вернуться в своё родное племя? В смысле, если бы была такая возможность и не умереть при этом.

И вопреки ожиданиям пенсионера гепард не стал отвечать «да». Он задумчиво ударил пару раз по барабану и задал тот же самый вопрос Ивану Савельевичу:

— А вы?

— Я? Я бы хотел вернуться в прошлое. А что касается моего современного мира, то он принадлежит уже следующему поколению. У молодых свои собственные войны, революции и мечты. Что мне делать среди них? Учить как правильно ковыряться в грядках и кайлом махать в шахте? Эй, малышка, дай-ка мне вон ту фиговину со струнами. Посмотрим, смогу ли я угнаться за молодёжью хотя бы в музыке.

Выполняя просьбу Ивана Савельевича, маленькая крыска передала Ивану Савельевичу один из музыкальных инструментов.

— Вы их сами делаете? — поинтересовался Иван Савельевич у крыски, наивно полагая, что у кобольдов нашлась какая-то положительная черта.

— В руинах находим.

— И кому здесь продаёте?

В ответ продавец-кобольд пожала плечами и односложно сказала: «Покупают». На этом беседа с крыской завершилась, и пальцы Ивана Савельевича пробежались по струнам музыкального инструмента.

Беседа с гепардом отвлекла пенсионера от насущных проблем и заставила его вспомнить времена, когда он беззаботно бренчал на гитаре. Правда, первые аккорды были далеко не радостными. Скорее, это была тема поздней осени. Лето, с его весёлыми жаркими деньками, уже давно прошло. А хмурое небо и промозглые дожди вскоре сменятся морозами, которые заставят природу погрузиться в долгий сон. И с этим ничего нельзя поделать. С этим никак невозможно бороться. Остаётся только сидеть на завалинке и безучастно наблюдать, как утекают последние дни.

Финал такой музыкальной композиции напрашивался сам собой. Всему приходит конец. И даже если следующей весной вновь защебечут птицы, то какое отношение это имеет к тебе? Ты свой год отжил. И всё, что ты можешь, так это потонуть в своих воспоминаниях да смиренно дожидаться прихода зимы.

Это была короткая, грустная и безысходная музыкальная композиция. Лишь последние нотки были похожи на глупый протест маленького человечка, который всё же пытался о чём-то спорить с неотвратимой судьбой. Однако этот спор был похож на монотонное и заунывное брюзжание. Конец был всё равно неотвратим.

И вот, когда все слушатели приготовились к последним аккордам, угасающая мелодия начала набирать новую силу. Но зачем? Музыкальная композиция пусть и была короткой, но завершилась красиво. Безысходность победила. Другого финала и не могло быть. Так зачем портить сей музыкальный шедевр какими-то звонкими нотами, которые здесь ни к селу, ни к городу?

Существо, сидящее у края бездонного колодца недовольно поморщилось. Прекрасная музыка была безнадёжно испорчена.

Однако сам музыкант даже и не думал завершать свою композицию. Наоборот, у него словно второе дыхание открылось. При этом сама мелодия не изменилась. По-прежнему была поздняя осень. По-прежнему приближалась зима. И по-прежнему всё было неотвратимо. Но музыка стала громкой и воинственной. Это не тема второй молодости. Здесь нет места юношеской безрассудности. Это последняя попытка повторить свою жизнь, опираясь на свой возраст и жизненный опыт. А потому мелодия была жёсткой, беспощадной, чем-то страшной и в то же время прекрасной. Музыкант словно наслаждался тем мигом, тем шансом, который ему был подарен.

Недовольство существа, сидящего у края бездонного колодца, достигло своего апогея. И впервые со дня создания этого лабиринта существо поднялось на ноги. Если музыкант продолжит играть эту срань, существо ему руки оторвёт и скормит червям его тупые мозги! Тут ещё и барабанщик присоединился, окончательно испоганив красивейший гимн безысходности! Сдохните!!!

Но неожиданно всё прекратилось. Неизбежное всё же случилось. Пришла зима, и прозвучали последние аккорды. Только это была уже не мелодия грусти, а мелодия благодарности за прожитую жизнь.