Чтение онлайн

— Что? Ты серьезно? Что, черт возьми, случилось?

— Его печень разбита в хлам. Он хотел, чтобы я позаботился кое о чем для него, поэтому сейчас я пытаюсь это сделать, а затем вернусь обратно. Это не займет много времени, я просто отвезу кое-что. Я скоро вернусь, возьму напрокат машину и закончу это дело, хорошо?

— Да… Прости, брат. Я не знал всех подробностей. Почему ты сразу не сказал мне, когда я только спросил твою задницу, Хантер, почему ты задержался?

— У меня не было времени говорить об этом.

— Как ты? В порядке?

— Да, у меня все хорошо. А что?

— Что? Что?! Ты только что сказал мне, что твой лучший друг умирает.

— Люди умирают все время. Это дерьмо тупо происходит — вот как я на это смотрю. Мы ничего не можем сделать, чтобы остановить это. Жизни насрать на больного друга, члена семьи, да даже, блять, на тебя самого, если ты стоишь в очереди к Мрачному Жнецу. Я имею в виду, да, это отстой… Мне это не нравится, но так это и происходит: мы рождаемся, живем, умираем. Гребаный конец.

Он пожал плечами. Джастин молчал. Его брат знал о Ное, и, хотя никогда не встречался с ним, он много раз о нем слышал. Джастин был гораздо более эмоциональным человеком, чем Хантер. Пару раз он видел, как этот ублюдок плакал из-за глупейшего дерьма, поэтому он, вероятно, решил, что Хантер должен чувствовать себя разбитым и безутешным. Но он был в порядке. По крайней мере, сейчас.

— Хантер, иногда я беспокоюсь о тебе.

— Я тоже беспокоюсь о тебе. Типа, какого хрена ты перевоплотился в Ванилла Айса.

— Ванилла Айс не умер, чтобы в него можно было перевоплотиться, но я серьезно, чувак. Я сейчас говорю не о себе. Произойдет что-то по-настоящему хреновое, и ты будешь как будто… как будто просто… присутствовать. Я имею в виду, что ты будешь присутствовать, но будешь словно заморожен. Случится что-то плохое и ты будешь единственным в комнате, кто не расстроится. Другие члены семьи говорили мне это о тебе, но теперь я увидел это сам.

— Те же члены семьи, которые пытались натравить нас друг на друга из-за папы? Мне насрать, что они обо мне думают.

— Да, люди долго пытались разлучить нас. Это правда. Я люблю тебя и рад, что мы наконец-то поговорили и сблизились, но, Хантер, ты так холодно себя ведешь, словно это обычный день. Теперь я понимаю, почему в свое время ты получил прозвище «Тиран». Боже.

— Холодно? Это реальность. Люди по-разному демонстрируют свой гнев, Джастин, — фыркнул Хантер. — Я могу быть недовольным, обиженным или грустным из-за чего-то и при этом не разваливаться, нахрен, на части. Ты мало проводил времени со мной, так что, я думаю, для тебя это удивительно, но люди знают, что я не эмоциональный человек. Я пережил слишком много дерьма, чтобы меня можно было легко спровоцировать, поэтому не сиди там и не осуждай меня. Все, что ты должен делать, это беспокоиться о себе… О том, что ты вернешься в тюрьму, если будешь продолжать это дерьмо, «Марки Марк и Фанки Банч» (Прим.: «Марки Марк и Фанки Банч» — популярная в начале 1990-х годов американская хип-хоп-группа. Группа просуществовала всего лишь три года, выпустив только два альбома). Давай поговорим о положительных изменениях, — вздохнул мужчина.

— Хорошо, я не буду сейчас с тобой спорить. Просто верни машину, когда сможешь. Увидимся, когда вернешься в город.

— Идет, — Хантер закончил разговор и снова включил музыку.

Пока он ехал по межштатной автомагистрали, мысли в его голове были серыми, как небо над ним. Автоматический женский голос в его навигаторе произнес: «Через полтора километра сверните с трассы 219». Свернув с дороги, он направился к Грейшет-авеню.

Очевидно, эта часть города была не местом для прогулок. На углах домов, многие из которых были полуразрушены, заколочены или снесены до основания, околачивались люди. По мере приближения к месту назначения он заметил несколько домов в хорошем состоянии, в основном, это были небольшие кирпичные одноэтажки. Хантер заметил магазинчик на углу, мерцающие огни которого привлекали внимание вместе с большим знаком «Powerball» (Прим.: «Powerball» — американская лотерея). Он миновал множество церквей, старую школу и маленькую детскую площадку. «Поверните направо на Ганстон-стрит». Повернув направо, он двинулся вверх по улице.

«Вы прибыли в пункт назначения», — раздался голос из навигатора.

Он подъехал к небольшому двухэтажному дому, выкрашенному в коричневый цвет, с выщербленными цементными ступенями. На входной двери была черная железная решетка, а окна, на одном из которых была наклейка сигнализации, были прикрыты кружевными белыми шторами. Въехав на подъездную дорожку, он немного посидел, а затем выключил машину, которая, задребезжав, затихла.

Перед ним на длинной подъездной дорожке была припаркована черная «Тойота Камри». Взяв конверт, жестяную коробку и телефон, Хантер вышел из машины и запер ее. Подойдя к дому, он увидел, что входная дверь была оборудована камерой. Прочистив горло, он позвонил в дверь и стал ждать. Никто не ответил. Хантер заглянул в окно, но шторы были так плотно задернуты, что он ничего не смог увидеть. Тогда он постучал в дверь.

Я знаю, что дома кто-то есть: там горит свет и на подъездной дорожке стоит машина. Может быть, они еще спят?

Глядя на свои ботинки, он ждал и ждал.

Я не хочу оставлять это в почтовом ящике. Что, если внутри наличные? Кто-то может наблюдать за мной из другого дома и видеть, как я ухожу. Наверное, мне придется вернуться в конце недели. Погоди… я вернусь к машине и позвоню бабушке. Возможно, я могу оставить это у нее. Но сначала я спрошу Ноя, можно ли так сделать.

Когда он развернулся, чтобы уйти, раздался женский голос: «Кто там?»

Он быстро повернулся к дверной камере.

— Привет… Я здесь, чтобы увидеть Олив. У меня для нее кое-что есть, — его встретили молчанием, поэтому он продолжил. — Я друг ее отца, Ноя… Он лежит в больнице и попросил меня кое-что ей привезти, — подняв ящик повыше, он продемонстрировал его в камеру.

— Хорошо, подождите минутку.

Он кивнул и огляделся вокруг. Улицу обрамляли зеленые насаждения, но их листва имела чахлый и пожухлый вид, тротуар был покрыт трещинами, а асфальт — выбоинами. На всем вокруг лежала печать нищеты. Он видел это много раз. Когда в Детройте шел дождь или снег, город окутывало темное очарование. Это было место, которое заставляло вас чувствовать возбуждение, опасность и удовольствие одновременно. Возможно, только местные понимали это чувство, и, хотя Хантер родился в Сагино, он также провел много времени в Детройте. Внезапно открылась дверь, вырывая его из размышлений, и в узком дверном проеме, скрепленном дверной цепочкой, возникла одна из самых красивых женщин, которых он когда-либо видел.

На ней была светло-голубая шелковая пижама, а на ногах — розовые пушистые носки. Ее волосы были густыми, черными как смоль и казались длинными. На смуглом лице без макияжа он мог видеть все родинки, пятнышки и несовершенства, а ее кожа имела оттенок очищенного ореха пекан. Она была похожа на Джанет Джексон. Ее глаза обрамляли длинные ресницы и идеально изогнутые брови, губы были полными и естественно розовыми, напоминая ему кукол, а ее высокие скулы создавали впечатление того, что она улыбается, хотя на самом деле это было не так.

— Черт возьми…

— Простите? — Спросила она с недоумением.

— О… ммм, да, Ной просил меня передать это Олив. Меня зовут Хантер Вульф.

— Олив говорит, что не знает вас.

Он заколебался.

— Ну, меня прислал ее отец. Могу я войти?

— Я не открою эту дверь. Вы можете быть кем угодно, — усмехнувшись, он закатил глаза. — Что смешного?

— Ничего. Оставайтесь здесь, — вынув телефон из кармана куртки, он набрал номер Кайли, опасаясь, что Ной не ответит на свой мобильный, что в последнее время случалось довольно часто. После третьего звонка она взяла трубку. Он включил разговор на громкую связь. — Кайли, я пытаюсь отдать твоей племяннице то, что хотел Ной, но эта женщина не дает этого сделать. Леди меня боится и…