Чтение онлайн

— О, а я тебя помню. С вечеринки, которая была перед всем этим произошедшим дерьмом. Рад, что на тебе нет дыр от пуль, — он спрыгнул со своего табурета. — Жди здесь. — Парень открыл калитку и исчез за ней.

Мне показалось, что его не было целую вечность. Хоть солнце и село, влажность окутала меня подвешенным в воздухе влажным облаком, поэтому все мое тело покрылось потом. Я выглядела так, словно мчалась сквозь грозу, но на небе не было ни облачка.

В ожидании я присела на брошенный проспектом табурет и начала пинать камешки, лежавшие под ногами. Когда он появился, на его лице застыло извиняющееся выражение. Мужчина с седой бородой — взрослая версия Медведя, только короче ростом и круглее — следовал за парнем к воротам. Нашивка на его жилете гласила «Президент». Он поднес зажигалку к сигарете и затянулся, а после убрал ее в карман своей рубашки. Его лицо покрывали линии глубоких возрастных морщин, но веснушки под глазами невозможно было спутать ни с чем. Такие же были и у Медведя.

— Хорошо. Вы, наверное, отец Медведя. Мне нужно поговорить с ним… — я колебалась, не зная имени его отца.

— Чоп, — мужчина заполнил пробел, указав на имя на нашивке. — Ты та, кого заклеймил Кинг?

— Заклеймил? — я замерла и вспомнила, что Медведь использовал подобный термин на пристани несколько месяцев назад. — Эм, думаю, да.

— Это из-за тебя в моем доме был открыт огонь, — сказал Чоп и языком сдвинул торчавшую из его рта зубочистку. — У нас и без твоего дерьма хватает проблем.

— Нет, это был Айзек. Он загнал нас в угол, попытавшись... — я покачала головой. — Пожалуйста, мне всего лишь нужно поговорить с Медведем, только минуту…

— Здесь его нет, — Чоп пожал плечами.

Мои плечи поникли от разочарования.

— Тогда могли бы Вы передать мое сообщение ему или Кингу? — с надеждой спросила я.

Чоп сузил глаза, словно я только что наступила ему на ногу. Он указал на меня пальцем в обвинительном жесте.

— Как я говорил своему сыну миллион раз, Брэнтли Кинг не являлся членом МК, поэтому не моя забота.

Являлся?

Чоп обернулся и посмотрел на меня через плечо.

— Кинг мертв. Они с Медведем погибли. — И не дожидаясь моей реакции, он исчез за воротами.

Я упала на колени на гравий, пока мой мир распадался.

Преппи. Медведь.

Кинг.

Все мертвы.

Все. Мертвы.

— Нееееет! — взвыла я.

Проспект закурил и с жалостью посмотрел вниз на меня. Затем отвернулся и сфокусировал взгляд на пустой улице.

— Мне жаль, девочка.

Я больше никогда не смогу посмотреть на галстук-бабочку, мотоцикл или человека с татуировками, не задыхаясь при этом.

Только Сэмми сдерживал мое желание умереть следующей. Он стал единственной причиной, по которой мне было необходимо вставать по утрам.

Я любила сделанную Кингом татуировку на моей спине, потому что она воплощала нечто такое, что будет всегда со мной. Частичка его.

В моей голове возникла и укоренилась идея, которую я не собиралась отпускать, а, напротив, была готова сделать все для ее воплощения. Потому что впервые с момента новости о смерти Кинга маленький лучик надежды пробился через облако отчаяния.

Целую вечность я вспоминала местонахождение дома, в который меня возил Кинг, когда припарковался в ожидании встречи со своей малышкой.

Тогда мне был виден только торец дома, и я лишь смутно помнила, где он находится. Большую часть утра заняли поиски.

Пришлось напомнить себе, что приемные дети периодически переезжали. Возможность того, что ее здесь не будет, довольно высока.

Так или иначе, но я должна была попробовать.

Мое ожидание на противоположной стороне улицы на пустом парковочном месте заняло, кажется, несколько часов на сильной жаре. Открылась входная дверь, и вышла женщина с короткой стрижкой, держа за руки двух маленьких девочек одного возраста.

Несмотря на то, что видела фото на столике Кинга всего мгновение, я сразу узнала ее.

Макс.

Женщина повела детей в ожидавший их минивен. Я последовала за ним до дома, куда другие мужчины и женщины приводили своих детей. Едва читаемый деревянный знак, потускневший под флоридским солнцем, гласил, что место называлось «Учебная академия и детский сад Марии». У женщины, которая завела Макс внутрь, не было своих детей. Я ждала ее отъезда, чтобы сделать свой следующий шаг.

Изо всех сил попыталась разгладить свою мятую юбку, но это все, что мне удалось сделать после нескольких часов езды на мопеде. Пробежала руками по волосам и сделала глубокий вдох.

Колокольчики зазвенели, когда я вошла внутрь. Звуки смеха и детского крика заполнили воздух. Здесь пахло дезинфицирующим средством и сахаром.

— Я могу вам помочь? — спросила пухленькая женщина с выразительными глазами.

Мне удалось нацепить самую широкую и ослепительную улыбку.

Ты можешь это сделать.

— Конечно, можете. Я собираюсь посещать занятия в университете осенью и ищу хороший садик для своего сына. Хотела бы, чтобы мне провели экскурсию по вашему заведению, — мило сказала я.

Женщина оценивающе меня рассматривала, словно ждала, что я раскрою, в чем заключалась шутка.

— Ты же сама еще ребенок, — кратко ответила она. — И недостаточно взрослая, чтобы иметь своих детей, — в ее глазах светилась мягкость и доброта.

— Мне это известно, — согласилась я. — Так Вы покажете мне территорию? — пришлось продолжить мне.

Она покачала головой и переложила бумаги на столе.

— О, мне жаль, дорогая. Марии, директора, сейчас нет, а только она может проводить экскурсию. Это мера безопасности, а мы здесь чтим в первую очередь именно ее. — Еще одна сотрудница в такой же бирюзовой рубашке, как и женщина в приемной, вошла в зону ожидания. Она помахала, и Одри, судя по имени на бейдже, нажала на кнопку. Гудящий звук разнесся над дверью, которая соединяла маленькую зону ожидания с оставшейся частью здания. Женщина прошла через открывшуюся дверь, после чего та закрылась со щелчком.

— Видишь? — она указала на дверь. — Безопасность в первую очередь.

— О, — поникшее выражение моего лица хорошо гармонировало с опущенными плечами.

Одри продолжила объяснять:

— В это время она обычно на месте, поэтому возвращайся завтра, если хочешь. Если она не будет посещать общественные фондовые собрания и у нас не будет приемных детей, то нам придется положиться на семьи, которые могут позволить себе детский сад, — она вдохнула. — А это означает, что я потеряю работу, потому что сейчас таких немного.