Чтение онлайн

Это произошло с ним не иначе, как из-за моего отъезда, — сказала Принцесса. — Покуда тебя не было, я так испугалась, что ни о чем не могла думать, и страдала еще больше, чем прежде.

Такой они вели разговор. Тем временем Тирант доехал до замка сеньора де Малвеи. Он распорядился, чтобы коннетабль взял половину людей, пеших и конных, и отправился охранять лагерь.

А я поскачу в порт, куда пришли корабли, и прикажу их немедленно разгрузить, — сказал Тирант. — А коли увижу, что зерна недостаточно, то пошлю их опять в Константинополь или на Родос — мне говорили, что нынче там собрали большой урожай пшеницы. А ежели и тогда мало у них будет груза, пусть идут они на Кипр.

Ночью Тирант прибыл в порт и обнаружил, что почти все судна уже разгружены. Их хозяева и моряки очень обрадовались приезду Тиранта и рассказали ему, что семь генуэзских кораблей вошли в порт Бельпуча.

Все мы опасались, как бы они не дошли досюда и не взяли нас в плен.

Тирант же сказал им:

Судя по всему, они еще больше боятся вас, чем вы их, коли они не решились напасть. Хотите, мы нагоним на них еще большего страху?

Взяли они тогда рыбачью лодку и послали на ней вооруженных людей узнать, сколько примерно народу прибыло на генуэзских кораблях[452] и сколько галиотов[453] находится в порту. В ту же ночь Тирант приказал разгрузить всю оставшуюся пшеницу. Утром рыбачья лодка привезла такие новости: больших кораблей было семь, всех людей и лошадей уже высадили на берег и теперь начали разгружать зерно и остальной провиант.

Клянусь Всемогущим Господом, — воскликнул Тирант, — раз они уже высадили на берег лошадей, я сделаю все, чтобы отведать хлеба из их зерна!

Он быстро снарядил корабли, отправив на них множество вооруженных воинов и самострельщиков. В порту стояло еще три галеры, но они не смогли отплыть с Тирантом, так как их в это время чинили. Ночью Тирант вывел корабли в море. От одного порта до другого было не более тридцати миль. Когда рассвело, находившиеся в порту Бельпуча обнаружили на море пять кораблей Тиранта и, решив, что это суда, шедшие с Великим Караманем, ничего не заподозрили. Суда Тиранта подплыли к порту, вошли в него, атаковали сначала пять из семи генуэзских кораблей, на которые тут же перебралось множество людей Тиранта, а затем и остальные два. Так как на них почти никого не было, захватили их почти без труда и без крови. После чего вывели из порта эти корабли, полные пшеницы и овса, вяленого бычьего мяса и кипрского вина. Все это, говорю вам, весьма оказалось кстати и помогло христианам, ибо из-за длительной войны не было в стране ни зерна, ни мяса и все поступало к ним лишь с моря. Тирант отдал часть пшеницы сеньору де Малвеи, остальное же отправил в лагерь под городом Сан-Жорди.

Когда Тирант возвращался с добычей, то разговаривал с турками, захваченными в плен. Он расспрашивал их о новостях из Турции, чтобы проверить, сходятся ли они с теми, которые сообщил ему Сипрес де Патерно. Турки подтвердили, что Великий Карамань ведет огромный флот и что вместе с ним плывет верховный владыка Индии[454]. Великий Карамань везет свою дочь, девицу необыкновенной красоты, дабы отдать ее в жены султану.

Везет он также множество девиц, очень знатных, а еще — невесту сына Великого Турка. Все они разодеты в дорогие парчовые туники до пят, расшитые бриллиантами и рубинами.

Один из турок[455] сказал:

Я видел однажды дочь Великого Караманя. Это было почти две недели назад, в пятницу после салята[456]. На ней была туника, украшенная драгоценными каменьями, за которые, как говорили, можно купить целый город. И каждая из девиц везет с собой приданое, ведь среди них едет двадцать пять невест, и все — для знатных сеньоров. С ними плывет жена короля Каппадокийского. Когда мы прибыли сюда, то в порту нам сказали, что какой-то чертов француз сделался

Маршалом греков и выигрывает все сражения. Говорят, зовут его Тирантом. Он, может, и совершил благие дела, как идет о том молва, но, ей-богу, имя у него некрасивое и подлое: ведь тиран[457] означает узурпатор добра, а проще говоря — вор. Поверьте, каково его имя, таковы должны быть и дела, ибо ходят слухи, что в своем письме к королю Египетскому, с которым не решился он сражаться один на один, сообщал он, что влюблен в дочь Императора. Когда выиграет он все сражения, то обесчестит его дочь, его жену, а затем убьет его самого. Ведь именно так привыкли поступать французы. Что за отвратительный народ! Вот увидите: коли не убьют его вскорости турки или христиане, сделается он Императором!

Клянусь, ты совершенно прав, — сказал Тирант. — Эти французы — отвратительный народ. А Тирант и еще хуже дел натворит, чем ты говоришь, ведь он — ужасный вор и только и ищет, где бы украсть. И как знать, может, и в самом деле обесчестит он дочь Императора и захватит власть. А кто ему хоть слово скажет, если даже он перепортит всех девиц?

Да дарует вам Господь благодать! — сказал моряк. — Вы, кажется, с ним хорошо знакомы и знаете, какие он уже совершил предательства и какие еще способен совершить.

Ипполит, который был там, выхватил меч, чтобы снести моряку голову, но Тирант быстро встал и забрал у него оружие, а затем снова принялся беседовать с моряком, беспрестанно понося себя самого. Моряк сказал:

Клянусь святой водой, в которой меня крестили, что, попадись мне в руки этот предатель Тирант, как попадались многие другие до него, я бы повесил его на верхушке самой высокой мачты корабля.

Тирант весело смеялся и получал большое удовольствие от слов моряка. Будь это кто-нибудь другой, Тирант проучил бы его как следует или повесил бы. Но ему он вручил шелковую куртку и тридцать дукатов в придачу, а как только сошли они на берег, тут же отпустил его на свободу. Представьте себе, каково было несчастному моряку, когда он узнал, что это и есть Тирант! Моряк опустился перед ним на колени и просил прощения. Тирант охотно простил его и сказал:

Плохих людей следует поощрять, чтобы они говорили хорошее, а хороших — чтобы не говорили плохого.

После этого Тирант собрал моряков и пригласил их пообедать с ним. А после обеда держал с ними совет и сказал им следующее:

Сеньоры, вам известно уже, что говорят о Великом Карамане и о верховном владыке Индии: ведут они сюда огромное войско и везут множество жен, замужних и на выданье. А еще захватили они с собой пожертвованные богатства, собранные следующим образом: когда мавры ведут войну с христианами, то, по обыкновению, пускают по всем мавританским землям особый чан для добровольной подати. И как сказал мне Сипрес де Патерно, слышавший об этом от самого султана, везут они более трехсот тысяч дукатов, ибо каждый мавр давал сколько мог, дабы завоевать Греческую империю, и были дома, жертвовавшие до сорока дукатов. Говорят, что из Тунисского королевства передали более семидесяти тысяч дукатов. Вот и подумайте, какую славу приобретем все мы и какую добычу каждый из вас, коли случится так, что добьемся мы победы над маврами. А теперь пусть каждый из вас скажет, что он думает по этому поводу.

Глава 164

О том, какой совет дали моряки Тиранту.

Доподлинно известно, сеньор Маршал, что турки плывут на двадцати трех генуэзских галиотах, и за каждого турка генуэзцы получают два с половиной дуката, а за каждую лошадь — три. А посему они скорее дадут себя изрубить на куски, чем потерять этот источник прибыли. И везут турки с собой столько людей, что, дабы победить их и подчинить нам, пришлось бы собрать половину всех существующих на земле христиан. У нас же всего двенадцать боевых кораблей и три галеры, а их двадцать три галиота — самые большие и самые лучшие во всей Генуе. Кроме того, они имеют четыре вельбота[458] и две малые галеры. Вот почему все мы советуем вам не лезть вон из кожи — ведь морской бой нечего и сравнивать с сухопутным, ибо после того, как все люки задрают, бежать некуда.

Тут поднялся моряк, который столько плохого наговорил про Тиранта. Звали его Галансо, происходил он родом из Славонии[459] и моряком был очень отважным. И сказал он вот что:

Сеньор Маршал, не удивляйтесь моим давешним речам и настрою, ибо я — давний враг вашей родины. Однако то великое достоинство, которое явили вы мне сегодня, умерило мой страшный гнев на французов. И потому, что я, став вначале вашим пленником, получил затем от вас свободу, хочу я дать вам совет моряка, ибо сызмальства знакомо мне морское искусство. Если же вы соблаговолите им воспользоваться (а план мой выполним, коли не побояться возможных опасностей), то я обеспечу вам полную победу над врагами. Прислушайтесь к моему совету и, если он придется вам по душе, примите его. Если же нет, то последуйте тому, который вам уже дали, ведь из двух зол следует выбирать меньшее. Итак, известно, что у мавров двадцать три галиота, а всего — около тридцати кораблей. И кто пожелает разбить все тридцать, должен поступить так, действуя сообразно моему совету. У вас двенадцать боевых кораблей и три галеры. Разгрузите ваши корабли, пусть они идут налегке. Галиоты мавров везут огромный груз и не смогут так быстро плыть на всех парусах, как ваши. И именно вы сможете решать, продолжать вам бой или уйти от него. Вы покроете себя великой славой, осмелившись всего-навсего с двенадцатью кораблями вступить в бой со всем флотом турок и генуэзцев. А если какой-нибудь из их галиотов зайдет к вам с кормы — что легко предположить, — то вы почти без труда сможете его захватить. И тогда наведете вы ужас на турок, ибо они знают, что вы одержали много побед в сухопутных боях и в их же портах захватили у них семь кораблей. Не забывайте, что они очень боятся вас и просыпаются в страхе с именем Тиранта на устах, особливо когда вспомнят, чего вы можете добиться в сражении. Необходимо лишь выстоять во время их первой атаки, ибо они поначалу обрушивают множество камней на противника. Но когда все камни закончатся, турки не опасны: выпустив еще немного стрел, они теряют и силы и отвагу. А ежели вы меня спросите, откуда мне это известно, то я отвечу, что у меня были собственные галеры и галиоты и я одиннадцать лет воюю с маврами, и в Турции захватил я множество добра у них.