Чтение онлайн

Выслушав Тиранта, Принцесса не замедлила ответить ему следующим образом.

Глава 172

О том, как возразила Принцесса Тиранту.

Я уверена, что в присутствии баронов и благородных рыцарей, знающих толк в вопросах чести, вы не захотите выказывать противоречивые свои чувства, говоря то о любви, то о муках, ибо слова эти неуместны в устах рыцаря. Так помните же, покуда вы живы, что обманные речи, делами не подтвержденные, бесчестят любого. Я не сомневаюсь, что вас вокруг пальца не обведешь. К чему вам так утомлять себя мыслями обо мне? Я частенько слыхала, что честь с наслаждением плохо уживаются. Отчего же вы пренебрегли именно честью и славой? Лучше бы вам поступить так, как сделал сей знаменитый Александр Македонский. Когда победил он войско Дария[467], а самого его предал смерти, то захватил и его город, где находились жена Дария и три дочери. На всем белом свете невозможно было бы сыскать девиц более красивых, разумных и понятливых, ибо Бог наградил их талантами щедрее, чем прочих. Узнав о смерти Дария, его жена и дочери пали на колени при виде первого же полководца, вошедшего в город, и стали умолять его не убивать их, покуда не предадут земле тело Дария. Тот, узрев необыкновенную красоту женщин, весьма их обнадежил. И все, кто хоть что-то понимал в любви, останавливались перед ними, чтобы полюбоваться. После того, как женщины вернулись к себе во дворец, полководец вместе со многими другими рыцарями рассказали о них Александру, расписывая небывалую красоту и матери и дочерей и убеждая его отправиться взглянуть на них. Александр, побуждаемый естественным желанием любви, ответил, что с удовольствием это сделает. Он вышел из своих покоев и уже был в виду дворца, где располагались девушки, как вдруг повернул обратно. Рыцари спросили, почему он вернулся. Александр же ответил: «Сильно опасаюсь я, что пленит мой взор одна из девушек и, усладив меня сообразно моему возрасту, угодит всем пяти моим чувствам, так что вынудит меня забыть о благородном воинском деле в придачу с честью. А я бы не хотел отдавать свою свободу во власть чужеземке». Видно, недаром никогда не расставался сей рыцарь с доблестью. И я бы хотела, чтобы вы поступили так же, как он. Волей-неволей придется вам претерпеть тревоги и тяготы, дабы восстановить вашу честь, ежели она вам дорога (а иначе не будет вам оправдания и нанесете вы тем и мне оскорбление), и дабы люди, завидующие милостивой к нам фортуне, не думали, что они смогут нас одолеть. Однако ежели пренебрежем мы своим достоинством, то и фортуна от нас отвернется. Говорю я это не для того, чтобы досадить вам, но потому, что вы упорствуете в ваших ошибках и дурных делах. А посему прошу я вас оказать мне милость и не уронить из-за меня вашу честь и достоинство. Ведь иначе добрые рыцари обвинят вас в неверности долгу и в изнеженности, а меня — в коварстве, говоря, что я намеренно лишила вас сил и доблести. Соблаговолите же обратить свои взоры на деяния древних рыцарей, которые хорошо начинали, но дурно закончили. Взгляните на Соломона[468], бывшего самым большим мудрецом в мире, но из-за женщины ставшего идолопоклонником. Посмотрите на Самсона[469], всех превосходившего силой, источник которой находился в его волосах, — он был обманут женщиной: выпытала она у него его секрет и, едва успев обрезать ему волосы, выдала его врагам, ибо потерял он всю свою мощь. Посмотрите, что случилось с царем Давидом[470] и с нашим праотцем Адамом, который захотел нарушить Божью заповедь не есть

Тирант Белый запретного плода. Взгляните на Вергилия[471], великого поэта, какового провела одна девица и подвесила в корзине на целые сутки, выставив на всеобщее обозрение; и хоть сумел он потом за себя как следует отомстить, от стыда он так и не избавился. Посмотрите также на Аристотеля[472] и Гиппократа, знаменитых философов, — обоих обхитрили женщины, равно как и многих других, о ком не стану я теперь рассказывать, чтобы не быть чересчур многоречивой. А что вы скажете, если я столь же хитра, как те женщины, и лишь нарочно выказываю вам сильную любовь и благосклонность, дабы лишить вас здравомыслия и хитроумия или только ради того, чтобы вы, рыцарь, не знающий поражений, освободили всю нашу империю и вернули нам наши владения? Смотрите, сеньор Тирант, что вы делаете, и не любите никого так сильно, ибо тогда поплатитесь вы своей честью и славой и не сможете гордиться множеством побед, которые вы уже одержали и еще одержите. И нехорошо, коли вы из-за девицы готовы поступиться столькими достоинствами, ибо, скажу вам, что нет в мире ничего загадочнее, чем девичье сердце, — ведь язык девицы говорит совсем не то, что у нее на душе. Если бы только мужчины знали, сколь низменны наши обычаи, то ни один из них ни за что не полюбил бы нас, не будь они столь великодушны. Ведь естественно, чтобы мужчины испытывали любовь к женщинам. Однако если бы известны были вам наши пороки, то никогда бы не пожелали вы нам добра, но испытывали бы природное вожделение, которое толкает вас на все без разбору. А посему я прошу вас, от души желая вам добра: постарайтесь не совершить ошибку из-за какой-нибудь женщины или девицы. Разве не знаете вы, что сказал сам мудрый Соломон? — «Три вещи есть на свете, которые трудно мне распознать, и четвертая, которой я знать не могу вовсе: след корабля в море; след птицы в небе; след змеи на скале; след, который юноша оставит на земле, после того как проживет жизнь»[473]. А стихи об этом следующие:[474]

Случится ли гадюк тебе

На склоне увидать —

Их злые мысли сможешь ты

От женщины узнать.

Никто не скажет наперед,

Где сядет воробей

И что за доля суждена,

О юноша, тебе[475].

Вот потому-то и говорю я вам, Тирант, — оставьте любовь и приумножьте вашу честь. Я не хочу сказать, что вы должны оставить любовь насовсем, ведь в мирные времена она доставляет нам большую радость. Но во время войны вынуждены мы сносить тяготы и тревоги. Посмотрите на римлян — они овладели всем миром, ибо сочетали благородство сердца с мудростью. Столько славных деяний они свершили, что чернила не успевают просыхать у тех, кто о них пишет. И я об этом только что рассказала. Однако, хоть и прошу я вас поехать в лагерь, сие не означает, будто душа моя не трепещет из-за великих опасностей, кои подстерегают воинов в сражении. Вот почему взываю я к безграничной доброте Иисуса Христа и молю его даровать вам исполненную чести жизнь и место в раю после смерти. Ведь Всевышний Господь повелел и пожелал, чтобы все в мире подчинялось человеку, ибо всех превзошел он достоинством. Недаром вижу я и во сне и наяву, как вы всегда одерживаете победу. И сдается мне по праву, что я была рядом с Богом, когда он вас создавал, и приговаривала: «Господь, сделай мне его таким, ибо именно таким я хочу его видеть».

Едва закончила Принцесса говорить, как Тирант сказал следующее.

Глава 173[476]

О том, что ответил Тирант на возражения Принцессы.

О достойная бессмертия сеньора! Умный враг постоянно размышляет и продумывает, как бы ему обмануть своего противника; и делает он все наперекор своему потерявшему рассудок другу, презирает благородные его свойства и слабую надежду избавиться от страданий, что еще живут в его сердце. Ваше высочество, помимо того, что вы внушаете мне постоянное желание видеть вас и служить вам, вы заставляете меня быть не просто человеком, но почти что Богом. В присутствии вашем взношусь я на высоты, с которых без вас благородному взору моего разума все земное кажется столь ничтожным, что я взираю на него со скукой и презрением. Я не стану теперь рассказывать о ваших поступках и о добродетелях, которыми вы, ваше высочество, обладаете. Однако я не скрою, чего прошу у вас, а именно — чтобы вы позволили мне с любовью поцеловать вас. Если бы я ежедневно имел возможность получать от вас поцелуи, то меня можно было бы назвать более чем блаженным и находящимся на вершине счастья. И потому не могу я удержаться и не возразить на ваши слова о том, что будто мы, мужчины, более достойны и совершенны, нежели женщины. Не прогневайтесь, но только мне невозможно согласиться с вашим мнением, ибо всеми учеными мужами, как древними, так и настоящими, установлено обратное и большее совершенство признается за женщинами, а не за мужчинами. Все это я воистину докажу благодаря Священному Писанию, а именно благодаря четырем евангелистам, каковые лгать не могли, озаренные Святым Духом. И они повествуют, что Иисус, воскресши, поначалу явился женщине, а не мужчине;[477] из чего разумно было бы предположить, что женщина совершеннее, ибо Господь, по доброте своей, знал, что из-за ее особой добродетели именно она заслуживает такой чести. И поэтому прежде всего явился Иисус своей Пресвятой Матери[478], а также Магдалине, но не апостолам, ибо знал, что недостойны они опередить женщин. Вот почему вас всегда будут считать лучшими и почитать более мужчин. А дабы еще подтвердить мною сказанное, напомню, что наш Господь Бог сотворил мужчину из глины, а женщину — из ребра мужчины, материала более чистого, из чего явствует, что сотворена женщина из более благородной вещи, чем мужчина. И помимо свидетельств Священного Писания сие явствует также из каждодневного опыта: если женщина помоет руки и, едва вытерев их, снова проделает то же, вода во второй раз будет течь чистая и прозрачная. Но заставьте вымьггь руки мужчину один раз, а затем другой, не давая ему ни до чего дотронуться, и вы увидите, что вода останется мутной и грязной, сколько бы раз ни мыл он руки. Происходит это оттого, что мужчина походит на то, из чего он сделан[479], и иного от него ждать нечего. А значит, достаточно уже приведено доказательств тому, что женщина благороднее и совершеннее мужчины. Много еще можно привести этому подтверждений, каковые я оставляю для другого случая.

Тут появились лекари, а Императрица закончила читать молитвы и подошла к Тиранту. Она спросила лекарей, когда разрешат они Тиранту пойти во дворец.

Дня через три или четыре, сеньора, — ответили те.

Императрица вышла вместе со всеми дамами, и Тирант остался с лекарями. Одному лишь Богу известно, как болела у него душа, когда Принцесса ушла.

А Принцесса, вернувшись к себе, принялась размышлять над словами, сказанными ей Тирантом. И нежность и любовь к нему так переполнили ей сердце, что впала она в беспамятство и упала без чувств на пол. Увидев ее в таком состоянии, придворные дамы громко закричали, так что их услышал Император и поспешил к дочери, опасаясь, что стряслось что-то непоправимое.

Когда же он увидел свою дочь лежащей на полу, будто она была мертва, то бросился к ней, скорбя и причитая изо всех сил. А мать ее положила голову своей дочери к себе на колени и так ужасно стенала и рыдала, что было слышно по всему дворцу. Лицо ее и платье были мокрыми от слез. Об этом немедленно послали сообщить лекарям, находившимся в покоях Тиранта. Явился туда один рыцарь и втайне от всех сказал им:

Поторопитесь, сеньоры, ибо ее высочество Принцесса в таком состоянии, что дай Бог поспеть вам застать ее в живых!

Лекари прервали свой ужин с Тирантом и поспешили в покои Принцессы. Сердце тут же подсказало Тиранту, что случилось что-то неладное с Принцессой, а услышав громкие крики мужчин и женщин во дворце, он совсем уверился в этом.

Он тут же встал, хоть ему и было очень плохо, и направился в спальню Принцессы. Там Тирант обнаружил, что Кармезина лежит в постели — она уже пришла в себя. Он узнал, что лекари едва-едва смогли спасти ее. Император же, удостоверившись, что его дочь в сознании, направился к себе в покои вместе с Императрицей. Лекари поддерживали его, ибо видели, что он совсем без сил из-за того, что произошло с Кармезиной. Тирант, в страхе, вошел в спальню Принцессы, приблизился к ней и, с испуганным лицом, начал жалобным голосом говорить ей следующее.

Глава 174

О том, как Тирант спрашивал Принцессу, отчего ей стало плохо.

Никогда прежде не испытывал я, несчастный, такой боли, как теперь, когда подумал, что утрачено мной то единственное благо, которым, как я твердо надеялся, я располагал. А посему мне не терпится узнать, что за ужасная напасть доставила столько страданий вашему высочеству. И ежели бы зло могло вооружиться, то, клянусь водой, в которой меня крестили, я сразился бы с ним и так проучил его, что никогда впредь не осмелилось бы оно причинять мучения вашему высочеству. Но Господь, по бесконечной своей доброте, видя, что жизнь моя полна превратностей, смилостивился надо мной и — хоть я и великий грешник — услышал мои праведные молитвы о том, чтобы вы стали мне наградой за мою победу. Для меня же лучше умереть, чем жить, видя, на какие муки обречены вы, ваше высочество. И вот я, услышав крики, поначалу не мог понять, почему я так встревожился, но немедленно подумал о вас и, однако, сам себя уговаривал: «Если бы какое-нибудь несчастье случилось с Принцессой, она бы послала сказать мне об этом». Ведь необходимо было, чтобы я узнал о том, что с вами происходит. Но теперь я уверен, что вы, ваше высочество, забыли обо мне. И уж коли суждено было тому случиться, молю я всемилостивейшего Иисуса, дабы я сего не видел и умер поскорее, избежав злой судьбы и не терзая себе ни сердце, ни душу. Вы пережили такой ужас, но не призвали меня на помощь. Я же имею право знать о ваших несчастьях и не обрету вновь радости до тех пор, покуда мои сомнения не будут рассеяны.

Принцесса не замедлила ответить ему следующим образом.

Глава 175

О том, что ответила Принцесса Тиранту.

Тирант, господин мой, прошу тебя, сделай милость и не лишай меня надежды, ибо ты один стал причиной недуга, постигшего меня, в то время как я думала о твоей любви. Любовь уже распоряжается мной больше, чем мне бы того хотелось. А я бы, конечно, предпочла сохранить ее в тайне до тех пор, пока не наступят радостные времена и не пройдут все мои страхи. Но на самом-то деле плохо мне удалось скрьггь мое чувство, потому что кто же сможет утаить огонь, если от него валит дым?[480] Слова эти, что я сейчас тебе говорю, идут от души и от самого сердца. И я прошу тебя отправиться теперь же к Императору, дабы ему не стало известно, что ты пришел сначала ко мне, а не к нему.

Тут Принцесса закрылась с головой одеялом, попросив Тиранта сделать то же самое. Затем она сказала ему:

Поцелуй мне грудь ради моего утешения и твоего отдохновения.

Тирант весьма охотно исполнил ее просьбу. И, поцеловав ей грудь, расцеловал затем ее глаза и лицо, а Принцесса сказала:

Сеньор, в данном случае награда — не по услугам, и потому упустить ее не так опасно, как мы того боимся. А кто этого испугается, потом раскается от стыда.

Тирант не захотел возражать Принцессе, но ушел от нее чрезвычайно довольный. Когда добрался он до покоев Императора и лекари его увидели, то стали они ему сильно пенять за то, что он встал с постели без их дозволения.

Но Тирант им ответил:

Если бы даже я знал, что это будет мне стоить жизни, я бы все равно пришел навестить сеньора Императора. Когда я видел, Ваше Величество, каким уставшим вы покидали меня и сколь поспешно, я не мог не понять, как важно, чтобы я пришел к вам.

Император ответил Тиранту следующим образом.

Глава 176

О том, что ответил Тиранту Император.