Чтение онлайн

591

Одну лишь смерть призываю... но боюсь, как бы не продлила судьба мои дни, наперекор моим желаниям. — Прозаическое переложение строк из стихотворений XI, XXXVI Аузиаса Марка.

592

...поселился я в Гранаде... — Гранадское королевство являлось в XV в. последним независимым владением арабов в Испании. Пало в 1492 г.

593

Алкина — платок-покрывало, который носили арабские женщины.

594

...угодно было Святому Провидению, чтобы... выбрались... невредимыми... — Так Тирант оказывается в Северной Африке. В любви к Кармезине он проявляет себя как земной человек из плоти и крови, а не как безупречный идеальный рыцарь (берет от Принцессы деньги и подарки, что «снижает» образ), более того, страсть заставляет его забыть о рыцарском долге. В главах, предшествующих североафриканским, Мартурель рассказывает о том, как Тирант нарушает три заповеди рыцарского кодекса: пренебрегает воинскими обязанностями (отсутствие Маршала в военном лагере приводит к ссоре остальных военачальников, новой победе мавров и пленению большого числа христиан, среди которых и герцог Македонский (см. гл. 288)), со-мневается в любви и верности дамы сердца (см. гл. 283) и, наконец, убивает невиновного (см. гл. 286). Поэтому африканские приключения, которые можно рассматривать как цепочку авентур, необходимы Тиранту, дабы реабилитировать себя как рыцаря и верного возлюбленного.

595

...называли его Эмиром Эмиров... — Мартурель здесь дословно воспроизводит арабский титул, который звучит как «амир алумар» (букв.: «Повелитель Повелителей»).

596

...клянусь пророком Магометом... — Ислам в принципе не наделяет своего пророка никакими сверхъестественными качествами. В Коране неоднократно подчеркивается, что Магомет — такой же человек, как и все. И тем не менее существует одно немаловажное отличие, он — «совершенный человек», безгрешный от рождения и до смерти, которому Бог дал сокровенное знание. И в силу этого личность Магомета — предмет особого почитания у мусульман. Клятвы же в исламе, как и в двух других монотеистических религиях, категорически запрещены. Клянущийся человек, заявляя тем самым о подвластности себе будущего, ставит себя вровень с Богом (придает себя Ему в сотоварищи), что является тяжким грехом, прямым отходом от единобожия.

597

..клянусь Магометом, богом моим... — Обычаи и нравы мусульман Мартурель знал достаточно хорошо (см. примеч. 5 к гл. 148). Однако, по мнению большинства исследователей, текст романа с гл. 300 дописывал или основательно редактировал другой автор — Марти Жуан де Галба. Этим объясняют, в частности, грубые ошибки, которые появляются в североафриканской части «Тиранта Белого». С исламом и мусульманским миром Галба был знаком явно понаслышке. Самая типичная ошибка заключается в том, что он путает Бога (арабизированная форма — Аллах) и Его пророка Магомета.

598

...Тирант повалился наземь, раскинув руки, — Этот эпизод взят автором из каталанского перевода книги Фронта «Военные хитрости», который описывает похожие случаи со Сципионом Африканским (I. 12. 1) и с Цезарем (I. 12. 2). Такое же «крестообразное» падение описывает и Франсеск Эщименис в «Христианине» (гл. 247, 301).

599

Король Скариан. — Прототипом короля Скариана послужил негритянский король, мусульманин по вероисповеданию, Эскандер, правивший Эфиопией (1478—1494 гг.).

600

Святой Себастьян — святой и мученик Ш в., которого за исповедание христианской веры расстреляли из луков по приказу императора Диоклетиана.

601

Недаром утверждал царь Соломон, что бедность — самое большое богатство и высшее благо... — Парафраз стиха «Лучше немногое при страхе Господнем, нежели большое сокровище и при нем тревога» (Прит. 15: 16).

602

Родом я из Дальней Испании... — то есть из Португалии (см. также примеч. 2 к гл. 330).

603

У этой главы три источника: «Достопримечательные деяния и высказывания» Валерия Максима, «О знаменитых женщинах» («De claris mulieribus») Боккаччо и «Видение» («Lo Somni») Берната Метже (Bemat Metge).

604

...закон христианский благороднее и выше нашего... — Это место носит на себе явный отпечаток воззрений Р. Люля. Каталонский философ разработал свою собственную методологию миссионерской деятельности, согласно которой следует изучать ислам и иудаизм, а также языки этих религий, чтобы вступать затем с их представителями в научные диспуты. Он пришел к выводу, что традиционная тактика христианских миссионеров имеет два существенных недостатка: 1) нельзя строить диспут на апелляции к священным текстам, т. к. это неизбежно приводит к непродуктивному спору о правильности/неправильности их трактовки; 2) недостаточно просто опровергнуть аргументы оппонента, следует убедить его в объективной истинности своих доводов. По мысли Люля, в ходе религиозных диспутов необходимо логическим путем доказать оппонентам истинность христианской веры. Этот подход каталонский мыслитель выразил через максиму «поп dimittere credere pro credere, sed pro intelligere» («допускать веру не ради веры, а ради познания»)

605

...наслышан я о многих женщинах достойных и прекрасных... — Развивая культ «девяти бесстрашных» (см. примеч. 1 к гл. 37), Эсташ Дешан добавил девять имен героинь, среди которых — Пенфесилея, Томирис, Семирамида. В честь восемнадцати героев и героинь ткались шпалеры, изобретались гербы, а в 1431 г., во время торжественного въезда Генриха VI Английского в Париж, восемнадцать его подданных прошествовали перед ним в образе достойнейших мужчин и женщин.

606

...отважная Уриция... к которой греческому царю Эврисфею пришлось послать непобедимого Геракла... — Имеется в виду Ипполита, царица амазонок. Царь Эврисфей отправил Геракла добыть волшебный пояс Ипполиты (девятый подвиг). По одной версии мифа, герой убил амазонку, по другой — пленил ее. Само похвальное слово женщинам Мартурель взял из книги Берната Метже «Видение» (IV).

607

...Семирамида... покорила мидян и основала город Вавилон. — Эпизод, рассказанный Мартурелем, восходит к свидетельству римского историка Валерия Максима, содержащемуся в его «Достопримечательных деяниях» (9. 3).

608

Томирис... так сказала подданным: «Вот могила того, кто досыта напился крови». — Геродот в «Истории» рассказывает, что массагетская царица Томирис, мстя за смерть сына, убила в сражении персидского царя Кира Великого, обезглавила его труп и опустила голову врага в винный мех, наполненный кровью, сказав: «Пей досыта, кровожадный Кир!» (I. 214).