Чтение онлайн

В день отъезда Принцесса одела чеканные набедренники и набрюшник и облачилась в доспехи, выполненные по ее приказу. Она села на белоснежного коня и, держа в руке арапник, возглавила свой отряд. Вместе с ней ехали шестьдесят придворных дам, самых прекрасных и учтивых при дворе. Главным коннетаблем своего войска Принцесса назначила Эстефанию; Саладрия, дочь герцога де Пера, исполняла обязанности герольдмейстера; Контезина была главным альгвасилом; Услада-Моей- Жизни несла штандарт, на котором были вышиты цветок, называемый Венерин дар[422], и девиз: «Но не мне». Элизеу несла войсковое знамя; Заскучавшая Вдова получила звание королевского оруженосца, и каждая из прочих дам также имела какую-нибудь обязанность. Таким образом они доехали до места, где раскинул лагерь Тирант. Однако там они не обнаружили ни одного из способных к бою воинов, но только лишь тех, кто не мог сражаться, и пажей, оставшихся в лагере по приказу Маршала.

Тирант же уехал в ночь на девятнадцатое августа, а Император прибыл в три часа пополудни следующего дня. Турки, которые могли хорошо просматривать лагерь христиан, наблюдали за ним денно и нощно. Тирант с войском ночью перешел реку, предварительно послав людей перехватить пастухов и лазутчиков, дабы они не сообщили туркам о его действиях. Взяли их множество. А после того, как Тирант переправился через мост, он прошел с добрых полмили вверх по реке, повернул вправо, поднялся вверх в гору и две мили двигался выше того места, где был разбит лагерь турок, а затем спустился в долину, называемую Терновой, и стал дожидаться рассвета. Каждый из его воинов имел с собой запас провианта и овса на один день.

Император же, расположившись в лагере Тиранта, послал за сеньором де Малвеи, дабы тот пришел с ним побеседовать. Сеньор де Малвеи, едва ему сообщили об этом, направился к Императору и, выразив ему почтение, рассказал все о Тиранте и о том, какие доблестные деяния совершал тот каждодневно. Принцессе было чрезвычайно приятно слышать хвалы Тиранту. Сеньор де Малвеи нижайше просил Императора оказать ему милость и расположиться в его замке, ибо там он будет в наибольшей безопасности. Так Император и поступил. А все сицилийские бароны раскинули шатры на берегу реки.

Тем временем сеньор де Малвеи выбрал одного из своих слуг и как можно незаметнее отправил его в Терновую долину, дабы предупредить Маршала о том, что прибыл Император с дочерью и сицилийскими баронами. Тирант хранил это в глубокой тайне до следующего дня, опасаясь, как бы кто-нибудь не покинул войско, будто бы желая повидать Императора или своих родичей. Под большим секретом сообщил он об этом лишь Диафебу.

Примерно в полночь все рыцари в войске Тиранта сели в седло. Первыми он построил пеших воинов с Диафебом во главе; он дал ему также четыреста всадников с копьями и лошадей, защищенных доспехами. Тирант горячо умолял Диафеба встать в укрытие за скалу, находившуюся неподалеку оттуда, примерно в миле от вражеского лагеря, и ни за что на свете не выходить из засады ни самому, ни кому- либо из его воинов, и не идти к Тиранту на подмогу, даже если они увидят, что сражение проиграно, а его самого убивают. И чтобы совсем увериться в Диафебе, Тирант взял с него клятву не двигаться с места до тех пор, пока он сам не даст на то приказа.

Итак, как я сказал, Диафеб остался в засаде, а Тирант с остальной частью войска, где не было ни пеших воинов, ни пажей (кроме Ипполита, которого в тот день посвятили в воины и в рыцари), расположился на расстоянии выстрела из бомбарды от лагеря противника, но не во рву или за прикрытием, нарочно им приготовленным, а, наоборот, на совершенно ровной и открытой местности. Заметив христиан, дозорные в турецком лагере громко закричали, и всю ночь ни мало ни много семнадцать тысяч турок провели в седле, чтобы их не победили, как в первой битве. Однако же Тирант не решался начинать бой из-за огромного количества мавров. А те уже приготовились к сражению: конные выехали вперед и встали на виду у христиан.

Каждый из противников привел в боевой порядок свои войска. Тирант выстроил их следующим образом: всех лошадей он приказал поставить в одну линию, так, чтобы голова ни одной из них не выдавалась. Все стояли как следует в строю, за исключением герцога Македонского, который вовсе не желал подчиняться распоряжениям Маршала. Штандарты Императора располагались посередине строя. Герцог Синопольский командовал одним флангом, а герцог де Пера другим. Маршал ездил от одной части войска к другой и просил всех сохранять порядок, ибо ежели они это смогут сделать, то он, с помощью Божией, обещает им победу. Покуда неприятели готовились к бою, Тирант обратился к своим людям с такими словами.

Глава 156

О том, с какой речью обратился Тирант к своим рыцарям.

Мне по нраву лишь та честь, которую обретаешь, подвергая себя опасности. Но наше дело правое, и надежда одолеть врагов тверда. О достойнейшие рыцари! Наконец- то пришел столь желанный для меня день, когда одержите вы славную победу над всеми вашими недругами и вернете себе то, чем по праву владели и что могли бы навсегда потерять. Каждый из вас должен возжаждать славы, которая достигается в подобных деяниях. А об опасностях, страшащих вас, лучше позабыть. А дабы как следует поняли вы мои намерения, превосходнейшие рыцари, я напомню вам о том, что Дарий по небрежности обрек на гибель и себя, и все свое войско, пренебрегши дисциплиной в бою[423]. Иные же гибли из-за своей зависти. Однако не стоит долго распространяться об этом, ибо ныне нам надлежит, отважные рыцари, собрав все мужество, вступить в бой и проложить путь к спасению. И я прошу тех, кого должен просить, остальным же говорю как братьям: будьте храбрыми и достойно сражайтесь, помните о не знающем поражения в битвах[424], и вы обретете честь и славу, а вместе с ними и свободу. Если мы победим, досточтимые сеньоры, то вся империя станет нашей: и города, и деревни, и замки окажутся в вашей власти. Если же неразумная фортуна принудит нас бежать с поля боя, то мы потеряем все. Не забывайте, что свои привилегии я получил, одержав верх над врагами нашей веры. Они не очень-то опасаются битвы с нами, имея столь огромное войско. Но мы будем сражаться, чтобы спасти свою родину, свою свободу и свою жизнь. Вспомните о наших предыдущих победах. Не бойтесь, доблестные рыцари, несметных полчищ вражеских, ибо хорошо известно, что часто малое войско побеждает большое — ведь чем больше воинов, тем сложнее удержать среди них порядок. В сражениях же побеждает тот, кто подчиняется приказам и слушается Маршала. Дважды сражались мы с одними и теми же маврами, и не надо думать, будто нынче они станут храбрее, помня и печалясь о недавней смерти своих соратников и о том большом уроне, который вы благодаря вашей доблести им нанесли. Подумайте о том, скольких сил они лишились из-за страдания. И по причине всего, о чем я сказал, надлежит нам вступить в бой, раз уж не смогли мы договориться о мире. Начав сражение и победив, мы завладеем всем их богатством и оружием. Так бейтесь же со всем пылом, на какой вы способны, и не сомневайтесь в успехе, ибо маврам недостает вашего мужества, чтобы противостоять вам и отвести от себя смертельную опасность. И если вдруг трусливому захочется бежать, то пусть он остерегается это делать: лучше уж ему погибнуть в бою, чем ослушаться моего приказа и повернуться спиной к врагу, а не то будет он схвачен и изрезан на куски, как жалкая овца. Сражаясь храбро и мужественно, прольем мы много крови мавров и дорого заплатят они за нашу победу. Видите замок этого достойного и щедрого рыцаря? Его Величество Император с прекраснейшей Принцессой сейчас там и будут следить за битвой. О влюбленные рыцари, любящие истинной любовью! Какая честь для вас одержать победу на глазах у дам и Его Величества и в качестве победителей поцеловать ему руку! Но какой позор вы потерпите, если он увидит вас побежденными и бегущими с поля боя! Найдется ли тогда у кого-нибудь из вас храбрости предстать перед взором дам и вашего сеньора? Пусть лучше земля закроет мне веки и пожрут меня дикие звери, чем постигнет меня такое несчастье.

Ничего более не стал говорить Тирант, видя, что турки приготовились к сражению.

Глава 157.

О том, как султан построил свои войска и начал битву.

Увидев, что христиане изготовились к бою, султан приказал срочно построить свое многочисленное войско. Первыми он поставил пехотинцев[425], вооруженных копьями, длинными щитами, называемыми павезы[426], и прочим оружием. За копейщиками следовали арбалетчики[427] и лучники[428]. За ними, на расстоянии пятнадцати шагов, ехали верхом на лошадях, украшенных плюмажем и покрытых доспехами, христиане, нанявшиеся в войско к Великому Турку. Турки шли самыми последними и имели наготове более четырехсот пищалей[429]. Они полагали, что только с их помощью убьют больше семисот человек. Когда все полки были приведены в боевой порядок, король Египетский выслал герольда к Тиранту, чтобы поблагодарить его за то, что тот сдержал свое обещание, а также сообщить, что король в тот же день убьет его или захватит в плен, а затем прикажет отлить свою статую из чистого золота и водрузить ее на ворота Константинополя, после того как турки возьмут город. И еще король просил передать, что вскоре Тирант отведает, до чего горьким бывает его копье. Тирант же отвечал, что рад будет его попробовать, ибо у него с собой столько сахару, что он и не заметит горечи, но что он не простит королю вызова на поединок и сегодня наконец прольется кровь короля.

После этого Тирант принялся вновь наставлять своих воинов и уговаривать их оставаться стойкими, так что в конце концов они перестали бояться и, воодушевленные Маршалом, обрели непоколебимую веру в победу. Турки выстрелили из бомбарды, но ядро пролетело слишком высоко и никого не задело. На плече Тирант держал небольшой боевой топор, прикрепленный к доспехам шелковым шнуром[430], а в руке держал флажок[431]. Он взмахнул им, и герцог де Пера, командовавший одним флангом, сохраняя полный порядок в рядах, спокойным шагом развернул свои отряды спиной к врагам и поставил их полукругом. На другом конце фланга находился герцог Синопольский[432], обеспечивавший полную готовность своих воинов. Когда герцог де Пера развернул и выстроил своих людей, Тирант опять дал сигнал флажком и герцог Синопольский проделал тот же маневр. Теперь все войско стояло лицом к горе, у которой находился Диафеб, и спиной к врагам. Все отряды резвым галопом поскакали вперед, по-прежнему не нарушая строя и ведя лошадей строго в ряд.

Турки, увидев, куда устремилось войско Тиранта, радостно закричали:

Они бегут! Они бегут!

Одни пешие воины побросали свои щиты, другие — копья, третьи — самострелы, чтобы догнать своих врагов христиан. Те из всадников, кто мог скакать быстро, полагали, что захватят добычи больше всех. Те же, кто был на конях, покрытых тяжелыми доспехами, сбрасывали их, чтобы животным было легче двигаться. Тирант время от времени оборачивался и видел, как христиан преследовало все войско турок в полнейшем беспорядке. Поэтому-то он и заботился лишь о том, чтобы его воины скакали галопом, сохраняя строй. Те же христиане, у кого были особо выносливые лошади, иногда даже подстегивали их ударами копий.

Когда Император, наблюдавший за боем с башни замка, увидел, как его воины бегут, он решил, что битва проиграна. А придворные дамы всю ночь накануне не ложились в постель, истово молясь Богу и прося Победителя всех битв[433], а также Пресвятую Богоматерь ниспослать христианам победу.

Когда Тирант увидел, что пешие воины у турок остались далеко позади, а конница их уже проскакала то место, где находился в засаде Диафеб, он вновь поднял свой флажок, и все остановились. Затем полки развернулись и встали на расстоянии выстрела из пищали друг от друга. Турки же, увидев, что христиане остановились, крайне изумились. Тирант приказал герцогу де Пера вступить в бой первым. Тот с величайшей отвагой врезался в гущу врагов, сражаясь чрезвычайно доблестно. Когда же Маршал заметил, что враги прибывают и их войско вновь окрепло, то приказал вмешаться в битву полку брата герцога де Пера, маркиза де Сан-Жорди. Затем нанес удар герцог Синопольский, и так — один полк за другим. И уничтожили христиане огромное количество воинов, что было достойно большого восхищения.