Чтение онлайн

Когда наступила ночь и все были готовы к отъезду, Диафеб, счастливый до того, что и не передашь словами, в назначенный Принцессой час послал за деньгами; получив их, он, покуда люди его вооружались, отправился во дворец попрощаться с Императором и всеми дамами, особливо же с Эстефанией, которую просил в его отсутствие не забывать о нем.

Ах, Диафеб, господин мой! — воскликнула Эстефания. — Все благо нашего мира заключено в вере. Разве не знаете вы, что написано в священном Евангелии: «Блаженны не видевшие и уверовавшие»?[392] А вы меня видите и мне не верите. Знайте же, что вы получили от меня больше, что кто бы то ни был на этом свете.

И она много раз поцеловала его при прощании на глазах у Принцессы и Услады- Моей-Жизни. При расставании было пролито много слез с обеих сторон, ибо так повелось у тех, кто желает друг другу добра. Опустившись на колени, Диафеб целовал руки Принцессе от имени доблестного рыцаря Тиранта и от своего. Когда же подошел он к лестнице, Эстефания поспешила к нему и сказала:

Это чтобы вы вспоминали обо мне.

С этими словами она сняла с шеи толстую золотую цепь и отдала ему.

Сеньора, — ответил Диафеб, — что за щедрый подарок вы мне сделали в залог вашей любви! Да будь в сутках хоть тысяча часов, я бы и тогда ежечасно вспоминал о вашей милости.

Поцеловав ее еще раз, направился он к себе в покои. Затем он распорядился погрузить вещи на мулов. В два часа ночи все сели на лошадей, и Диафеб с коннетаблем отъехали, перед этим попросив Императора направить корабли и галеры со съестными припасами в лагерь.

Когда оказались они в лагере у Тиранта, тот немало обрадовался их прибытию. Коннетабль с Диафебом отдали Маршалу выкуп за пленных. А он пригласил баронов, которые и на сей раз распределили между всеми и деньги, и остальное, а именно оружие и лошадей. Когда с этим было покончено, Диафеб поведал Тиранту обо всем случившемся и рассказал, как получил привезенные деньги. Тиранта ничто так не утешило, как вид бумаги, начертанной рукой Эстефании, и ее имени, написанного ее собственной кровью.

Диафеб сказал:

Знаете, как она это сделала? Сильно перевязала палец нитью, он налился кровью, она иглой укололась, и из пальца тут же полилась кровь.

Теперь, когда любезная Эстефания на нашей стороне, мы, видимо, получим еще один голос в нашу пользу в окружении моей госпожи, — заметил Тирант.

Диафеб спросил:

Хотите, узнаем, сколько весит золото, которое она нам дала?

Золото взвесили: в нем оказалось два кинтара[393], и одними лишь дукатами.

Ее высочество дала мне больше, чем обещала, — сказал Диафеб. — Ведь половина меры — это только полтора кинтара. Однако таково свойство настоящих господ: давать больше, чем обещано. Ибо они наделены щедрым сердцем.

Но покуда оставим их и посмотрим, что происходит тем временем в лагере.

После того как Диафеб с главным коннетаблем уехали, турки впали в полное отчаяние по причине того, что дважды оказались разбитыми; они проклинали весь свет и фортуну, ввергнувшую их в такое несчастье, ибо, по их подсчетам, недоставало им, мертвыми и пленными, более ста тысячи человек. И, все еще пребывая во гневе, держали они совет, каким образом могли бы они предать смерти Тиранта. И решили, что осуществит это король Египетский, ибо был он в сем деле сведущ и владел оружием ловчее многих, а среди мавров был лучшим воином: превосходно держался в мусульманском и христианском седлах[394], вооружался по-нашему, как принято в Италии, носил плюмажи и накрывал лошадь попоной[395].

Все сошлись на том, что король Египетский должен явиться в лагерь христиан. Он выслал к Маршалу герольда. Подойдя к берегу реки, тот подал знак, привязав полотенце к захваченной загодя трости. Из лагеря ему немедленно ответили тем же образом. По приказу Тиранта его переправили через реку на небольшой лодке, которая там находилась.

Представ перед Маршалом, герольд попросил пропустить короля Египетского и с ним десять человек. Маршал с радостью это разрешил. На следующий день прибыл король, и Тирант со всеми знатными сеньорами выехал на берег реки ему навстречу. И оказаны ему были все почести, какие подобают королю. Король был вооружен, Тирант и все его люди тоже. Король был наряжен в дорогую тунику, всю расшитую золотом и жемчугом; Маршал надел поверх доспехов рубашку, которую дала ему его госпожа. Он выбрал двух мавров, из тех, что приехали с королем, и приказал отвести их в свой шатер, а затем — дать им забить сто пар каплунов и кур, имевшихся у него; приказал он также, чтобы им подали превосходный обед: рис, кус-кус с мясом и всякими овощами[396]. Король остался там на целый день и на ночь, до следующего утра. Осмотрел он весь лагерь и выяснил, в каком тот состоянии. Увидев множество верховых, спросил он, почему все эти люди находятся в седле. Маршал ответил:

Сеньор, они здесь, чтобы оказать вам честь.

Если бы мы все делали так же, как ты, — сказал король, — то ты бы не смог разбить наш лагерь. Но я желаю твоей смерти, потому как ты принес нам великие страдания и горе, забрав стольких наших людей в плен и отправив тела многих плыть по течению реки непогребенными. А посему я всем сердцем и по праву ненавижу тебя, ничуть не восхищаясь тобой! Ибо несправедливо и неразумно было бы вынуждать меня любить того, кто смертельно ненавидит и преследует меня, потрясая оружием. Война никогда не рождает любви. А посему сообщаю тебе, что ты примешь тяжкую смерть от меня, потому как сердце твое безжалостно и ты губишь тех, кто не заслуживает гибели. И те, кто пострадал от тебя, смогут сказать, что Тирант — самый неудачливый рыцарь, в высшей степени жестокий и так часто терпевший поражения, что и счесть невозможно.

На это Тирант ответил так:

Кажется, вы дали слишком много воли вашему языку, но так случается и с дурными людьми, и с хорошими, особливо же с теми, кто съел и выпил лишнего. И потому я воспользуюсь своим острым мечом, дабы проучить всех последователей вашей отвратительной ереси. Браниться же с вами я не желаю, тем паче в моем шатре.

Король принял вызов. Тирант вышел из шатра, а король вернулся в лагерь к своим. На следующий день собрал он на совет всех знатных сеньоров — королей, герцогов, графов и всех христиан из своего войска. Они расположились посреди огромного луга. Когда все собрались, король Египетский сказал следующее.

Глава 149[397]

О том, как король Египетский сообщил знатным мавританским сеньорам об ответе, данном ему Тирантом.

Я из тех, кто предпочитает работать руками, а не языком. Мне приятно доверять моим рукам дела, достойные мужей, и отдаваться на волю фортуны, то благосклонной, то враждебной, что пристало хорошим рыцарям, отчего и непреходяща их слава на этой земле. А посему, великодушные сеньоры, я хочу познакомить вас с замечательным обычаем, принятым у христиан, ибо я видел, как день и ночь конные и пешие воины охраняли беспрестанно лагерь. Вот поэтому-то ни за что на свете мы не сможем захватить их врасплох, как удалось им проделать это с нами. Этот Маршал едва лишь появился, как навел в войске полный порядок.

Султан спросил:

Сколько, по-вашему, у них может быть конных и пеших людей?

Я думаю, сеньор, что пеших не будет и сорока пяти тысяч, — ответил король. — Конных же — десять тысяч, да и то не наберется. Их мало, но порядку у них ныне много. А вам и всем здесь присутствующим хорошо известно, что когда маршалом был герцог Македонский, то из-за беспорядка в войске и из-за того, что не смыслит он в войне, всегда в побежденных были христиане, а мы — в победителях. И если б этот чертов рыцарь не явился из Франции, мы бы уже сидели во дворце в Константинополе, их прекрасную церковь превратили бы в мечеть, Императора бы убили, жену и дочь его обратили бы в рабынь и всех остальных девиц вместе с ними подчинили бы себе. А теперь не сможем этого сделать, ежели этот Маршал скоро не умрет. Посему хочу я вам сказать следующее: невозможно его убить или захватить в плен иначе, как мы прежде договорились, ибо он не согласится дать сражение к своей невыгоде, зная, что мы превосходим его войском. И если вы сочтете это правильным, то я его вызову на смертельный бой, один на один. Он — отважный рыцарь и не откажется от поединка. Когда же он прибудет сюда, мы начнем биться, а вы, ежели увидите, что я его превосхожу в бою, не вмешивайтесь, ибо я его убью. А ежели случится, что он станет меня побеждать, то издали пускайте в него стрелы, и он все равно умрет вместе со всеми, кто с ним приедет.

Все сочли, что сказанное королем правильно.

По окончании совета король Египетский пошел в свой шатер и принялся сочинять вызов Тиранту.

У султана был один слуга, которого он воспитал с малых лет. Слуга этот был христианином, уроженцем города Фамагосты, что на Кипре. Его в море захватили мавры, взяли на корабль и, пользуясь его малолетством и робостью, обратили в мусульманство. Он же, став взрослым и имея прирожденное убеждение, что христианский закон лучше магометанской ереси, решил вернуться в лоно истинной веры. А осуществил он это таким образом. Облачившись в красивые доспехи и сев на прекрасного скакуна, направился он по дороге к каменному мосту, на котором был замок сеньора де Малвеи. Когда он находился неподалеку от моста, примерно на расстоянии выстрела из баллисты, то снял с головы платок и помахал им в знак мира. В замке заметили, что он был один, и в ответ дали сигнал проезжать. Но когда мавр подъехал ближе, один арбалетчик, который не видел, как господин де Малвеи подал этот сигнал, метнул копье и ранил скакуна.