Чтение онлайн

Отвратительный вопрос, впрочем, как и вся эта дурацкая ситуация. Я бы сейчас с удовольствием устроила чисто женскую истерику с криками: «Почему меня не предупредили? Верните меня туда откуда забрали! Я не хочу никакую лошадь! И вообще последний раз я на неё садилась, когда мне было пять лет и мы с дедушкой гуляли на набережной!» Но, к сожалению, истерикой можно заработать только статус дуры, поэтому улыбаемся и машем.

Вывели стадо лошадей. Хотя, по-моему, это называется косяк… Нет, косяк – это про рыб, стадо – про овец… толпу коней – тоже не подойдёт… Блин, как же называют группу этих животных? Почему у меня в голове всегда так много лишних мыслей? И вообще – какая разница, как их назвать? Вспомнила. Табун. Вот моя первая маленькая победа. Только почему-то легче не стало. Что делать дальше?

Подошёл Влад.

– Как дела? Ты что-то бледная. Всё нормально?

Точно. Это гениально. Мне нужно сейчас закосить под смертельно больную и избавить свою судьбу от этого поворота. Мой муж умеет подавать хорошие идеи, даже не желая этого.

– Голова кружится. Какое-то состояние непонятное, бросает то в жар, то в холод. В общем, неважно как-то.

Сергей и Артём были свидетелями нашего милого и очень заботливо-нежного разговора с мужем. Сергей вмешался:

– Сзади колонны будут идти брички – небольшие телеги с продовольствием. Давай я постелю тебе кошму, и ты приляжешь, чтобы верхом не ехать. Всё равно сейчас будем назначать ответственных за обоз.

Артём не промолчал:

– Конечно, хорошая идея. Она лишь слабая женщина, не приспособленная к трудностям пути, даже не претендует на звание казачки, которые в седле с пяти лет. Думаю, это хороший вариант.

Мой синдром отличницы и кредо «всё могу и не пожалуюсь» моментально взбунтовались. Признать себя никчёмной барышней – это ниже моего достоинства. Это крах моего самолюбия. Значит, выходим из этой ситуации так же быстро, как в неё попали.

– На телеге будет сильнее укачивать, наверное. Я лучше верхом.

– Как скажешь, любимая. Ты у меня сильная. Справишься, – ответил муж.

– Пойду подберу тебе спокойную лошадь, – сказал Артём.

– Зачем спокойную? Дайте мне, пожалуйста, нормальную, достойную.

О господи! Что я сейчас говорю? Я вообще в своём уме? Интересно, вернусь ли домой живая?

Артём ушёл, Влад с ним. Мой мозг начал усиленно работать: как на неё забираться? Нужно вспомнить какой-нибудь фильм и залезть эффектно, с чувством знатока. Из всех фильмов на ум пришла только «Екатерина Вторая» известной недетской отрасли. И на коне она далеко не ездила, а занималась определённого вида извращениями. Браво, теперь я всю дорогу буду вспоминать фильм и надеться, что меня не изнасилует конь. Зачем я тогда вообще смотрела его с Владом? Есть кино такого плана, что тебе определённо неприятно, но ты продолжаешь смотреть – это как запретный плод для подсознания.

Повели за поводья серую кобылицу. Уже хорошо, одной проблемой меньше.

– Ставь ногу в стремя, а вторую закидывай через седло. Я буду держать лошадь, – сказал Артём.

Я молча кивнула и гордо подошла. Но тут образовалась проблема номер один: стремя находилось достаточно высоко. Я запуталась в своих ногах. Какую из двух я должна туда поставить? Стою, смотрю в бок кобыле – всё так же гордо. Молчу.

– Ставь левую ногу, а правую закидывай, – подсказал Артём, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Влад стоял позади меня. Его вид мало отличался от моего.

Первую ногу я закинула. И – аплодисменты, нарисовалась проблема номер два: чтобы закинуть вторую, мне не хватает сил, роста или растяжки. Не знаю, чего не хватает, но попа тянет обратно к земле. После нескольких моих попыток одолеть седло в прыжке, подошёл Сергей и руками подтолкнул мою пятую точку на место, где ей положено быть. Лошадь начала шевелиться. Я – потихонечку сходить с ума. Артём сказал тихо, спокойно, даже без сарказма:

– Погладь её шею, она улавливает, что ты боишься. Марта хороший друг. Не обидит. Лошади чувствуют людей. Она знает о тебе больше, чем все мы.

Я так и сделала, а она пошевелила ушами. Я не знала, чем закончится сегодняшний день, но дурное настроение отпускало. Все отошли. Мы двинулись в путь. К высоте мирно покачивающейся лошади немного привыкаешь. Нервный паралич отпускает. Есть время подумать.

Вообще, ситуация обидная: залезть эффектно получилось, но о грации и красоте и речи не шло. Одним словом, шоу удалось. Было неприятно оттого, что Влад стоял и молча безучастно смотрел на все мои безрезультатные попытки. Сейчас он спокойно скачет впереди с мужиками. Хоть бы обернулся и проверил, как я там. Но оживлённая беседа с себе подобными более приятна и не вызывает напряжения. Вновь появилось чувство, что я лишняя. Почему мне здесь так нужно его внимание? Ведь дома спокойно обхожусь без него. Зачем требую, чтобы был рядом? Одиночество аж свербит. Хочется постоянного подтверждения, что он меня любит. Нужно посильнее в себе покопаться, уж очень нестандартная реакция.

Где-то впереди запели довольно ритмичную хоровую народную песню – очень приятными голосами. Я скакала в середине колонны. Все передвигались на небольшом расстоянии друг от друга.

Природа вокруг была, как говорится, «от Христа». Высокие горы с достаточно обильной растительностью. Пение птиц и жужжание насекомых. Тело потихоньку наполнялось радостным трепетом и немым восторгом. Хотелось поделиться со всем миром своим ликующим настроением. Разумеется, когда ко мне приблизился Артём и завёл непринуждённую беседу, он вызвал не раздражение, а скорее наоборот – желание пообщаться.

– Как дела? Как самочувствие? – спросил он.

– Спасибо, намного лучше. Красиво тут очень, любой недуг отпускает, – рассмеялась я.

– Ты не против компании моей скромной персоны? Или помедитируешь, глядя на природу?

– Почему нет. Мой муж, как я понимаю, вновь сильно занят. Не знаешь, где он? Что-то не вижу.

– Он перелез в обоз для управления бричкой.

– Странно, почему-то не сказал.

– Они там с мужчинами решили начать заранее праздновать еще не одержанную победу, в общем, для храбрости в новом начинании.

Меня снова накрыло волной негатива. Уже не сдерживая своё раздражение, я выпалила:

– Как меня это всё достало! У него дома нет таких больших проблем с алкоголем. А здесь я забыла, как он выглядит в адекватном состоянии. Я хочу скорее уехать и по возможности никогда сюда не возвращаться. Казачество – это вечная пьянка и праздник. Как вы тут все живёте без цирроза печени?

– Я смотрю, твои знания о казаках ограничиваются лишь просмотром популярного фильма «Тарас Бульба».

– Мне достаточно того, что я вижу: постоянные гости и посиделки, соответственно, хорошие поводы выпить.

– Давай я тебе расскажу о традициях чуть-чуть побольше? На реконструкции пригодится.

Моё молчание он расценил как согласие. Пусть говорит, хоть будет повод зацепиться за слово и выпустить пар в споре.

– Казаки – это дух, а не нация. Поэтому казаком может стать абсолютно любой человек, который с нами един в вере и в помыслах. Один из главных девизов такой: «Дружба – обычай; товарищество – традиция; гостеприимство – закон». Приехавший к тебе гость считается посланником бога. На стол выставляется только самая лучшая еда. В ход идут все доступные развлечения. Глава семьи уступает гостю своё место на пиршестве в знак особого почёта. Только по истечении трёх дней хозяин может поинтересоваться целью его визита. Раньше – нет. Поэтому казаки, выезжая по делам в другие станицы, никогда не брали с собой еду и другие припасы. Закон святости гостя действует до сих пор по всему региону. От этого и поговорка: «Только бурка казаку в степи станица, только бурка казаку в степи жена». Говоря об алкоголе – в наших традициях обязательно нужно его предложить и поставить на стол. Как поведёт себя гость – это его выбор, и он не обсуждается. А говорить, что все казаки – пьяницы и гуляки, неверно. У нас очень строгая дисциплина почёта к старшим: ты не сможешь даже закурить, если рядом батька или дядька [1] , не говоря уже о том, чтобы выпить. Мы действительно любим веселиться и балагурить – это наследственное. Наши предки праздники отмечали весело: сегодняшний день всегда может стать последним. Кстати, пьянство было большим позором, людей с такими проблемами хоронили вместе с самоубийцами за воротами кладбища и никогда не отпевали в церкви. А если казак выпил во время военного похода, его отправляли на виселицу без разбирательств.