Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17
Шрифт:
– Что ты имеешь в виду?
– Вел нелегальную работу. Проще говоря, был шпионом.
– Какое отношение это имеет ко мне? – спросил Салливан. – За мной ему шпионить незачем.
– Я бы не был так уверен, – ответил Тиллет. – Хейзелтон сейчас сотрудничает с Клайвом Бигемом, о котором известно, что он тоже состоял на секретной службе.
– Ну, значит, они оба шпионы, – начал терять терпение Салливан. – И что мне с того?
– Отец Клайва Бигема – лорд Мерси, который ведет слушания по делу «Титаника». Его сын – секретарь комиссии, и он привлек капитана Хейзелтона к совместной работе. Два шпиона. Я нахожу это интересным.
Салливан раздраженно хмыкнул. Его не интересовали игры, которые вело британское правительство. С чего бы человек, шпионивший в Индии, мог иметь отношение к катастрофе «Титаника»? С другой стороны, почему этот же человек взял на себя труд встретить «Лапландию» и увезти дочерей графа Риддлсдауна? Все это, может, и любопытно, но для Салливана не имело значения.
– Не понимаю, как это касается меня, – сказал он. – Это не объясняет, почему мне следует здесь скрываться.
Тиллет потер руки.
– Думаю, эта катастрофа – не просто несчастный случай.
– Вот теперь ты говоришь так же, как тот дурак из газеты со своими безумными обвинениями.
– Ну, я не дурак и никого не обвиняю, – холодно возразил Тиллет. – Я пытаюсь тебе помочь.
– Но…
Тиллет остановил его, подняв палец вверх.
– Я в хороших отношениях с капитаном Хейзелтоном и могу поговорить с ним. Думаю, нам следует спросить, знает ли он, что от тебя нужно комиссии. Полагаю, он будет со мной откровенен. Если хочешь, я побеседую с ним сегодня же.
Салливан задумался. Разговор с Хейзелтоном означал очередную задержку. Ему придется отложить попытку сесть на поезд до Дувра, чтобы попасть на паром во Францию.
Ему вдруг показалось, что он слышит хриплый голос деда, рассказывающего о темном пятне, брошенном на его семью. Он слышал собственный голос – поначалу детский, обещавший восстановить справедливость. Исполнение обещания задержалось. Можно ли отложить его еще раз?
В твоих силах все исправить. Найди эту женщину и очисти мое имя. Очисти имя нашей семьи
Решение пришло легко. С его дедом поступили несправедливо, но то же произошло и с моряками из машинного отделения. Старик был жив, а они – нет. Он сдержит обещание, данное деду, но голоса, взывавшие к нему из обжигающего ада котельной, требовали, чтобы их услышали немедленно.
Он посмотрел на Тиллета.
– Не знаю, чего они от меня хотят, но я с ними поговорю. Расскажу все, что мне известно.
Тоусон пересчитывал вчерашний выигрыш, досадуя, что ему так и не удалось найти партнеров, готовых делать высокие ставки. Пока вновь не станет безопасно пользоваться собственным именем, ему придется довольствоваться игрой на шиллинги и полукроны в захудалых лондонских пабах.
Он не находил слов, чтобы выразить свое недовольство. Ведь цель была так близка! Если бы ему позволили сойти на берег в Плимуте, он бы отыскал эту проклятую горничную! Мелкий выигрыш девчонка могла бы оставить себе. Деньги и золотые часы ничего не значили, но, вернув «Матрешку», он смог бы перестать прятаться и вернуться в круг профессиональных шулеров.
Теперь он понимал, что не стоило прекращать заниматься своим обычным ремеслом на лайнерах. Если бы он не решил попытать счастья на суше, ничего этого не произошло бы. В жизни на борту судна есть нечто такое, что делает наивного человека безрассудным, а значит – легкой добычей. Может быть, дело было в скуке долгого морского путешествия, а может быть – в чувстве, что деньги, проигранные в один день, можно отыграть на следующий, ведь никто никуда не денется, и люди были готовы рисковать.
Тоусон решил расстаться с океаном и снял комнаты в Биаррице осенью 1911 года, движимый лишь усталостью от жизни. Кто-то упомянул о том, как легко разбогатеть за игорными столами во Франции, и он решил обосноваться там на зиму. Говорили, что игроки на модном французском курорте проявляли необычайное безрассудство, которое подхлестывали слухи о близкой войне, сообщения о волнениях в Мексике и новости американской президентской гонки.
Поначалу все шло хорошо, но к марту 1912 года Тоусон понял, что основательно увяз. Карта не шла, и ни один прием из его обширного арсенала не мог переломить игру в его пользу. Он начал швыряться деньгами, словно жалкий дилетант, постоянно рассчитывая, что следующая сдача карт или бросок костей принесет ему удачу, и не успел оглянуться, как оказался по уши в долгах, словно зеленый мальчишка. Вот тогда ему и начали поступать угрозы. Сначала ему просто шепнули, потом – прислали записку, а в конце концов к нему в номер явились люди в темных пальто. Тоусон знал, что его кредит, а значит, и жизнь находятся в руках человека, который никогда не прощает долгов. Уйти от него можно только вперед ногами, и его посланцы с удовольствием устроили бы это в назидание остальным. Тоусону нужно было много денег, и немедленно.
Отчаяние толкнуло его на встречу, состоявшуюся на холодном, продуваемом ветрами пляже, где лишь редкие чайки могли подслушать тихий голос информатора. Там Тоусон впервые услышал о сказочной сибирской «Матрешке».
– Где сейчас этот камень?
– У курьера, который везет его в Америку, чтобы продать коллекционеру, готовому заплатить не за размер, а за уникальность. Это единственный подобный экземпляр в мире.
– Чем это может быть мне интересно?
– Курьер – сильный человек, месье, но у него есть две слабости: водка и карты, а вы – профессиональный игрок…
– Люди играют импульсивно, – покачал головой Тоусон. – Если камень у него, он отдаст «Матрешку» в сейф казначея. Он не поставит его на кон.
– Нет, камень не будет храниться в сейфе. Курьеру дано указание все время держать его при себе. Если он сядет за карточный стол, камень будет у него в кармане. Это искушение, а если добавить немного водки… то…
– И он плывет на «Титанике»?
– Да, месье.
– И вы уверены, что этот камень имеет большую ценность?
– Нет, месье. Его ценность нельзя назвать большой. Ведь он в мире такой всего один. Поэтому он бесценен.
В целом, думал Тоусон, одеваясь, гибель «Титаника» оказалась не столь уж большой бедой для него лично. Конечно, погибли люди, но он сам остался в живых, а в последние минуты, когда смерть уже смотрела ему в лицо, курьер сунул руку в жилетный карман и достал «Матрешку».
Тоусон аккуратно завязал галстук. Сегодня он снова придет на слушания и должен выглядеть респектабельно, но при этом не привлекать внимания. Возможно, он допустил ошибку, постоянно спрашивая у констебля о горничных. Больше он этого делать не будет.
Тоусон сомневался, что кто-нибудь сможет отыскать его в этом медвежьем углу Лондона, но такая жизнь ему уже опротивела. Он не мог выживать на играх с грошовыми ставками в мелких лондонских пабах. Ничего, вскоре все изменится. Его единственным утешением было то, что невежественная горничная наверняка не знает истинную цену украденного ею камня. Понадобится специалист, чтобы понять, что скрывает его изъян. Горничная, возможно, попытается продать украденное, и Тоусону нужно найти ее до того, как камень попадет в руки какого-нибудь мелкого ювелира, который отправит его на резку и огранку.