Чтение онлайн

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть.

— Это Эйприл.

Я открываю дверь, и Эйприл врывается в номер с очередным крокодиловым саквояжем в руках. Она окидывает взглядом мои обкорнанные волосы, затем расчесывает их пальцами с одной стороны.

— Интересно. Что ж, короткие намного практичнее.

— Мистер Исмей уже выслал за мной отряд охотников?

— Если ты про жонглера Валора Честного, я посоветовала Брюсу расслабиться. Толпе нужны развлечения, а мне кажется, что представление, данное тобой в третьем классе, было не менее забавным, чем то, что ты устроила в первом.

— А как насчет Веселой Вдовы?

— Признаюсь, ему любопытно. Я пообещала ему, что постараюсь выяснить о тебе побольше.

— Ты… что?

— Лучше уж я, чем кто-то другой, тебе не кажется? — Она ослепительно улыбается.

Должна признать, эта лиса умна.

Она замечает карточку с напоминанием о моей встрече с капитаном.

— Ага! Я знала, что это тебя ждет. Хорошо, что захватила с собой кимоно. Это мой шедевр. — Она ставит саквояж на кушетку и расстегивает ремни. — Сегодня о тебе говорили в кафе «Паризьен». Идем, я помогу тебе переодеться в вечерний наряд.

— Я не собиралась никуда идти.

— Что ж, тогда я просто покажу тебе, как он надевается, чтобы, если у тебя появится настроение для вечерней прогулки, ты была бы достойно одета.

— Почему бы мне просто не надеть платье с журавлями? Его еще не все видели.

— Журавлиное платье можно надевать и вечером — мне нравится делать одежду универсальной, — но предполагается, что женщина должна переодеваться во что-то новое к ужину, и я не могу позволить, чтобы Веселая Вдова допустила такой промах. А сейчас поторопись, мама ждет меня.

Она хватает подол журавлиного платья и легко стягивает его через мою голову.

— Как ты умудрилась сшить его без пуговиц?

— Я кроила ткань по диагонали. Ткани требуется больше, но диагональ позволяет ей тянуться.

Я понимаю далеко не все, что она говорит, но киваю, внезапно чувствуя неловкость оттого, что стою в нижнем белье.

— Святые небеса, как ты называешь эту штуковину?

— Это, эм, моя шапочка для близнецов.

Она взрывается смехом.

— Шапочка для близнецов. Ты сама это сделала?

— Да. Держит булочки на тарелочке. Я даже подумывала внести кое-какие изменения, вроде тянущейся ткани на лямках и застежки спереди.

— Мне нравится ход твоих мыслей. — Ее взгляд задумчиво скользит по мне, пока она вытаскивает из чехла платье цвета розы.

Я ахаю при виде этого потрясающего оттенка, который просто требует внимания. Юбка сшита посередине, так что снизу это скорее брюки, а на спине расположен ряд пуговок.

— Но все будут пялиться на меня.

— В этом-то и суть, — радостно заявляет она. — Ты уже была в туалете?

— Прошу прощения?

— В этом костюме подарить облегчение мочевому пузырю может оказаться непросто. Но мне ужасно нравится моя идея платья-брюк. Если ты готова, вставай сюда, вот так.

Я аккуратно переступаю ногами, нырнув в наряд. Сзади она натягивает лиф платья на мое туловище, завязав две широкие ленты бантом на моей шее и застегнув задние пуговицы. Я оборачиваюсь, но не замечаю никакой ткани на лопатках.

— Чего-то не хватает?

Она смеется.

— Риск придает моде страсти. Надень накидку, если нужно, но, умоляю, не пей красное вино в ней. Ты представить себе не можешь, как трудно было добиться именно такого оттенка кашемира при окраске. Я вшила туда рукава, чтобы сохранять тепло.

Она протягивает накидку того же насыщенно-розового цвета, и я сую в нее руки, оборачивая вокруг себя, как одеяло.

Мое отражение в зеркале туалетного столика заставляет вспомнить элегантные английские розы на длинных стеблях, растущие в садах Кенсингтонского дворца. Я начинаю жалеть о своей неудачной стрижке, которая теперь кажется куском грязи на лепестках розы.

Словно подумав о том же, Эйприл пристраивает мне на голову розовую шляпку с загнутыми полями, а затем помогает закрепить на ней вуаль.

— Думаю, я видела твоего брата, когда он чинил шезлонги. — Улыбка Эйприл становится шире. — Красивый молодой человек. Жаль, не мой тип.

Я вспыхиваю от гнева.

— Потому что он китаец?

На ее лице появляется лукавое выражение, отчего она становится похожа на малиновку на жердочке.

— Нет, дорогая. Китайцы мне очень даже нравятся.

— О, — выдыхаю я, не зная, что еще сказать. — Ну, сейчас он скорее мороженая треска.

Она достает из своего саквояжа драгоценную брошь и прикалывает ее мне на лиф.

— Вам с ним нужно разобраться во всем, пока не стало слишком поздно. Поверь, уж я-то знаю.

— А если проблема в том, что мне нет места в его жизни?

— Ты в этом уверена?

— Наши родители умерли, теперь друг у друга есть только мы. Но он хочет, чтобы я вернулась в Англию и не мешала ему дальше швырять уголь.

Я слишком сгущаю краски, но, в общем, все так и есть.

Она отступает.

— Делай, что хочешь, и позволь ему делать то же самое. Как я обычно говорю своим клиентам, нужно носить цвета, которые вам идут, а это не всегда те, которые вы хотите или которые кто-то вам навязывает. — Она оглядывает меня с ног до головы. — Цвет пыльной розы тебе к лицу. Как жаль, что приходится прятать его под этой вуалью.

Если бы я была больше похожа на маму, можно было бы обойтись и без вуали. И вообще, будь я больше похожа на маму, я бы не оказалась в такой ситуации. Щечки попухлее, как булочки, а не как лепешки, но подлиннее, более светлый цвет лица. Самые незначительные изменения во внешности полностью изменили бы мое путешествие. Мама от многого отказалась, выйдя замуж за Ба, — не только от своих родителей, но и от сильно недооцененной возможности быть незаметной.

Эйприл быстро достает из чехла еще одно платье, и клянусь, я вижу водопад, струящийся с ее пальцев. Плотный шелк переливается от изумрудно-зеленого на лифе до темно-синего на подоле, как павлинье перо. Вышитые бисером розочки добавляют ткани текучести и блеска.

— А это для твоей завтрашней встречи с капитаном.

Я фыркаю.

— Да л’ан! Я не могу его надеть. — От волнения сбиваюсь на мамин кокни.

— Почему? Эта модель просто надевается. — Она показывает мне похожий на халат наряд с обеих сторон. Это кимоно, с широкими рукавами до локтя. — Простой крой в сочетании с роскошной тканью идеально стирают грань между дневным и вечерним нарядом.

— Оно слишком шикарное. Что, если я наступлю на подол или, ну не знаю, он пропахнет мной?