Чтение онлайн

— Твоя фамилия — Лак.

После этих слов он замирает.

— Джейми? Джейми! — Слезы текут ручьем, рыдания перехватывают горло.

Но они остаются без ответа. В ушах у меня шелестят только призрачный шепот ветра и плеск волн, лижущих наш плотик, как заморивший червячка, но не до конца сытый зверь.

Я пытаюсь вспомнить слова нашей любимой матросской песенки. Пение согревает тело, а чем больше тепла я смогу отдать Джейми, тем меньше ему придется отдавать мне. Может, так он продержится подольше.

Я пою, мысленно направляя тепло назад, на застывшее тело моего брата. Я пою, пока не перестаю попадать в ноты, и моя песня не начинает срываться с губ шорохом, похожим на шорох сухого ветра в дымоходе. Он не двигается. Где-то в душе я чувствую, что он почти отошел. Но я пою эту песню, чтобы удержать его рядом.

Дух Ба уже давно улетел к тому моменту, как я нашла тело, но дух Джейми все еще здесь. Слезы застилают глаза, когда я чувствую, как он парит надо мной, укрывая от холода, пока может.

Долгие минуты проходят в колебаниях между надеждой и отчаянием. Дух Джейми по-прежнему мерцает, как огонек свечи, выплавляющий память о нем в моем восковом теле. Как будто я могла бы забыть.

В пыльном углу моей памяти распахивается книга, лучшая в коллекции Ба, полная нежности песнь о едва начавшихся жизнях. В самом начале два малыша вместе делают первый вдох, затем первые неуверенные шаги на обшарпанном полу. С каждой перевернутой страницей минуют годы, и их шаги становятся тверже. Достаточно твердыми, чтобы ходить по рельсам, заборам, а затем и по веревкам для белья. Достаточно твердыми, чтобы пройти сквозь огонь и лед, — пока буря не уносит одного прочь.

Я думала, ты знаешь, что мы всегда вместе, даже когда не рядом.

Но без тебя, братик, я тело без души.

Какая-то женщина зовет меня, и голос у нее нежный, как плеск тихих волн о борт корабля. Она прижимает свои теплые губы к моему лбу.

Мы называем это поцелуем Тин Хау, богини — покровительницы моряков и жертв кораблекрушений. Он значит, что удача уже в пути. Возможно, твоя.

Женщина улыбается мне, и ее прекрасное лицо светится, словно бумажный фонарь.

Джейми, проснись! Тин Хау пришла. Спасение близко.

Плеск весел и скрип уключин долетают до меня. Но тут женщина исчезает, и фонарь летит мне прямо в лицо.

— Помогите, — скулю я.

Но из горла не вылетает ни звука.

— Пожалуйста, — пробую снова.

Но звук моего голоса заглушает плеск волн.

Они слишком далеко, чтобы услышать.

Что-то качается на воде. Барабан-трещотка выпал из моего кармана, словно дух Барабанщика стремился познакомиться с океаном.

Дрожащей рукой я тянусь к предмету. Качнув запястьем, я позволяю бусинам внутри говорить от моего имени.

Сначала слабо — та-та. Та-та.

Затем сильнее — та-та-та-та-та-та-та-та.

В нашу сторону поворачиваются головы. Раздаются голоса.

— Там двое, — говорит мужской голос. — Глядите, один шевелится.

— Оставь их, — рявкает другой. — Это япы.

— Помогите нам, — хриплю я.

— Это что, женщина? — спрашивает первый.

— Нет, — отвечает крикун. — Глянь на его волосы. Это мужик в бабских тряпках. Видишь, какие они подлые?

— Ну, япы они или нет, разве не должны мы им помочь? — вмешивается третий, чуть дрожащий голос.

Первый цедит ругательства.

— Да брось, приятель, мы просто теряем время.

— Место у нас только для одного, — бурчит крикун. — Двое могут пустить нас всех ко дну!

— Так давайте возьмем этого.

Руки тянутся ко мне.

Если место у них для одного, они бросят Джейми здесь.

— Нет, — выдыхаю я, чувствуя, как вспыхивает внутри последняя искра. Слова, примерзшие к языку, похоже, начинают оттаивать. — Возьмите его. Молю вас.

Кит — символ того, что ты — хозяйка своей судьбы.

— Но этот даже не шевелится, — возражает трясущийся. — Он, может быть, вообще уже отошел.

— Нет, он шевелится. Глянь, — возражает первый, когда Джейми вздрагивает у меня под боком.

Крикун стонет.

— Ладно. Он хотя бы побольше. Может помочь нам грести.

Руки тянутся к Джейми. Он тихо стонет, стискивая своей закоченевшей рукой мою.

Нет, брат. Теперь твой черед прыгать. Верь мне.

Дружно крякнув, они поднимают его.

Вверх взмывает феникс, и, в отличие от нашего дня рождения, я не хватаюсь за его лодыжку.

— Вал?.. — стонет он, и голос его больше похож на хрип.

— Не смотри больше назад, Джейми, — мне удается оттолкнуть его, хотя боль расставания режет хуже тупого ножа. — Лучшее… впереди.

— Вал?.. — шепчет он снова.

Его укрыли одеялом, и весла уже вставлены в уключины. Вскоре спасательная шлюпка становится лишь белой дымкой, а поднятая ей волна несет меня все дальше.

Когда мой брат-близнец, Джейми, покидал меня, он поклялся, что это не навсегда.

Но на этот раз, надеюсь, он не станет торопиться домой.

Я устраиваюсь щекой на плоту, наконец-то готовая уйти. Небеса надо мной усеяны семенами одуванчика. Кажется, до них рукой подать.

Огонь во мне остывает. Но разгорается нечто другое, там, в глубине.