Чтение онлайн

— Лето в Лондоне не такое уж теплое.

— Ладно, представь себе пустыню.

— Трудно вообразить место, где никогда не был.

— А тебе не кажется, что ты, капризная твоя душонка, несешь чепуху, к тому же мрачную и унылую.

— А ты всегда язвишь в трудные времена.

— Лучшие времена — это трудные времена, корешок, — отбриваю я, странным образом радуясь своему плохому настроению, которое помогает мне отвлечься от впивающихся в мозг вопросов. Не опоздаем ли мы? Не станет ли эта проба морской водички предвестницей долгого и опасного купания?

Джейми улыбается, услышав эту замену слова «приятель», которую мы считаем нашей, хотя и не любим, когда ее используют другие.

— Ну, корешок, теперь-то ты наверняка жалеешь, что не сошла в Квинстауне.

— О чем я жалею, так это о том, что мне в братья достался такой нытик. Если бы ты не пытался что-то кому-то доказать, то мы бы и вовсе не оказались на этой посудине. Следуй за звездами, будь мужчиной, — с издевкой заявляю я нарочито мужественным тоном и с радостью замечаю, как он морщится. — И не морозили бы все, что можно, отлавливая мелюзгу, которая самостоятельно себе и нос вытереть не в состоянии.

Он испускает раздраженный вздох, но тут его лицо расплывается в широченной улыбке, отчего я улыбаюсь в ответ.

— Прости, сестренка. Я не знал, что это будет так… тяжело для тебя. Я думал, ты знаешь, что мы всегда вместе, даже когда не рядом.

Какая-то теплая волна поднимается у меня изнутри, но я не даю ей хода. Сейчас не время для сантиментов, время действовать.

Мы добираемся до каюты и видим закрытую дверь. Я сую пальцы в воду и хватаюсь за ручку, такую холодную, что, даже несмотря на перчатки на руках, кажется, будто я обожглась.

Страшась того, что ждет внутри, я налегаю на дверь плечом.

Внутри каюты 14 вода поднялась уже по грудь, и в центре комнаты плавает один из вещмешков. Лампочка на потолке мигает, но каким-то чудом пока не гаснет. Вода плещется вокруг, как пунш в бокале. Она попадает в глаза и щиплет нос. Я нигде не вижу младшего узкоглазика.

Тем серым утром, когда я нашла Ба в переулке, я знала, что в нем не осталось жизни, что дух покинул его тело сразу после того, как он получил роковой удар. Смерть мамы уже привела его в то сумрачное место между жизнью и смертью, где тело еще живет, а разум уже мертв. И в тот момент его лицо казалось почти спокойным, как поза свернувшегося, словно во сне, тела.

В отличие от того пустынного переулка, здесь все еще бьется пульс, даже несмотря на то, что вода потрошит каюту, как банда воров. Я чувствую это так же отчетливо, как ощущаю Джейми, поднимающего волны за моей спиной. Винк здесь. Где-то здесь.

Набрав воздуха в легкие, я погружаюсь под воду, пытаясь разглядеть хоть что-то в тусклом свете. Клубок одеял колышется, словно кипа белых водорослей. Появляется еще один вещмешок, на этот раз… дергающийся?

Я хватаюсь за него и чувствую, какой он тяжелый, совсем не как обычный мешок. С бешено колотящимся сердцем я тяну вверх тело.

Винк не дышит. Лицо у него бледное до синевы, а на лбу шишка. Что-то обмоталось вокруг его шеи.

Джейми просовывает палец под удавку, ослабляя ее, и вытягивает что-то из воды — затянутый мешок!

Я сразу же понимаю, что произошло. Винк повесил мешок с деньгами на шею, наверное, чтобы было легче нести. Затем открыл дверь, но из-за давления воды снаружи она стукнула его по лбу. Он упал, а мешок послужил якорем.

— Тащи его на койку, — рычит Джейми.

Мы поднимаем его и карабкаемся следом. Джейми встает у его груди, а я — у головы. Вода пока не добралась до верхней койки, но поднимается так же неумолимо, как занавес над сценой.

— Что нам делать? — Я срываю перчатки и пытаюсь нащупать у Винка пульс, изо всех сил желая, чтобы его руки не были такими вялыми и холодными. Но я видела, как он дернулся. Все не может вот так закончиться.

Джейми кладет правую ладонь на грудь Винка и резко давит несколько раз подряд.

— Несколько месяцев назад один парень упал с парохода. Мы откачали его вот таким способом.

— А если ты так что-нибудь ему повредишь? Не сделай хуже.

— Хуже уже не будет. Давай, Винк. — Он на секунду прерывается, а затем снова начинает давить.

Не нащупав пульс, я открываю рот Винка и пытаюсь уловить дыхание.

— Твое время еще не вышло, парень. — Мой голос звучит слишком сдавленно, и я пытаюсь расслабиться. — Твой лучший друг ждет тебя. Ты нужен Олли, без тебя он ввяжется в неприятности. Мы же собрались в Америку, помнишь? — Рыдания рвутся из моей груди. Но как только они достигают перехваченного горла, я, рыкнув, проглатываю ком. — Мы все нуждаемся в тебе. Не смей бросать нас.

Джейми продолжает нажимать. Он где-то потерял свою шапочку, лоб, как молния, пересекает вздувшаяся голубая вена. Пот струится по его лицу. Он с раздражением откидывает волосы назад.

— Давай подменю, — говорю я, подвигаясь, чтобы занять его место. Две моих руки будут лучше, чем его одна.

Положив одну руку поверх другой, я делаю резкие короткие нажатия, смаргивая слезы. Грудь Винка прогибается и расправляется, но сам он не дышит.

Джейми хватает его за руку.

— Давай, друг, — командует он. — Сделай это ради мамы. Подумай, как она тобой гордится. Она сейчас на небесах, попивает чай и ждет, когда же ты построишь свой дом на дереве. Но сперва ты должен выкарабкаться. Слышал, ты, вредная мартышка? Должен выкарабкаться. — Его голос ломается, откалывая кусочек моего сердца.

Я продолжаю давить. Вода поднимается до матраса, скапливается под Винком. Лампочка тускнеет, как бледная убывающая луна.

— Вал, — голос Джейми вползает в уши. Я избегаю его взгляда.

Мои руки онемели от усталости, но я не могу остановиться. Я буду нажимать на грудь Винка, пока мое сердце не остановится. Винк все еще здесь, и он не умрет в одиночестве, как Ба. Я своих не бросаю. Меня могут бросить, но я не брошу того, кому я нужна.

Джейми кладет руку мне на плечо, и я поднимаю взгляд. Но в этот самый момент вода подбрасывает нам игральную карту. Восьмерку пик. Карта, которая меняет ветер. Это определенно знак, что мне следует продолжать.

Я принимаюсь давить с новой силой.

Наконец Винк заходится кашлем.

У меня вырывается вздох.

— Вот так, Винк, вот так.

Джейми поворачивает Винка на бок, и тот выплевывает едкую морскую воду. Глаза у него закатились, но он жив. Горячие слезы прокладывают теплые дорожки по моим щекам.

Мы помогаем ему сесть, и вскоре он уже моргает, дергается и извергает содержимое своих кишок. Это добрый знак.

— Нужно торопиться. Готов двигаться, приятель? — спрашивает Джейми.