Чтение онлайн

— Лично мне, — заметил Глеб Максимилианович, — больше понравился боровицкий борщ.

— Глебушка, ну почему тебя все время тянет на всяку бяку? — весело ответил ему Станислав Густавович. — Терской борщ у них хотя бы на борщё похож…

— Да борщами этими только свиней откармливать, — резко возразил Борис Львович. — А вот суп гороховый…

— И как вам, Борис Львович, не ай-яй-яй такое говорить? По виду — приличный еврейский мальчик, а как суп с копченой свининой…

— Слава, ты у меня сейчас договоришься! На пакете написано «суп гороховый с копченостями», а домысливать, что там на заводе коптили, я не собираюсь!

— Да какая разница, — миролюбиво заметил Александр Николаевич. — Лично меня в восторг приводит сам факт, что они в такое тяжелое время наладили выпуск мороженных продуктов, с которыми кто угодно обед за пятнадцать минут сготовит, причем по цене не выше, чем в любой заводской столовой.

— А меня в восторг приводит, — ответил Поскребышеву Струмилин, — что в такое тяжелое время благодаря им в магазинах любых продуктов достаточно. И даже не сам этот факт, а то, что Ольга Дмитриевна считает своим крупным провалом невозможность поставлять в торговлю бананы с ананасами!

— Но ведь она сама перенаправила банановую флотилию в Тихий океан, или я ошибаюсь? — удивился Кржижановский. — К тому же сейчас рейсы через Атлантику…

— Это я помню, — рассмеялся Ванников. — Когда я в Перми работал, Петр Евгеньевич ко мне приезжал, уговаривал начать выпуск солнечных опреснителей морской воды. Говорил, что с ними в Персии можно бананы выращивать, тогда их можно будет в СССР посуху доставлять…

— Все уже собрались? — оглядел сидящих в приемной вошедший Иосиф Виссарионович. — Отлично, заходите в кабинет, а дамы, как всегда, появятся, как и обещали, через… — он поглядел на висящие на стене часы, — через семь минут. Как раз успеем перекурить и проветрить, а то они дым не очень любят…

Точно в оговоренное время в кабинет Сталина вошли Оля, Аня, Ира, Валера и Петруха с Сашей. Сталин жестом пригласил всех присесть и с интересом поглядел на Ольгу.

— Давайте, я начну, — встал из-за стола Валера. — Просто выступить по основному вопросу в Управлении меня выбрали. Как все собравшиеся, вероятно, знают, в институте Хлопина практически закончено изготовление бомбы.

— Ну, бомб вы много делаете… — задумчиво сказал Ванников. Валера внимательно посмотрел на Сталина, тот успокаивающе кивнул, и Валера продолжил:

— По предварительным расчетам мощность устройства ожидается в районе десяти-двенадцати килотонн, но пока мы считаем, что даже на испытания ее отправлять не следует.

— Десять килотонн — это сколько? — поинтересовался нарком вооружений.

— Эквивалент десяти тысячам тонн тротила.

— Сколько-сколько? Это одна бомба?

— Да, одна. Но мы считаем, что применять ее и даже испытывать пока рановато…

— Почему вы так считаете? — не удержался Сталин.

— По трем причинам. Первое: как только мы ее взорвем, причем неважно где, янки наизнанку вывернутся, но постараются разобраться, что же это такое. И разберутся, хотя, возможно, и не сразу. А потом постараются и сами такое же оружие получить. На это им потребуется несколько лет, минимум пять, а то и десять — но не стоит им давать повод приступать к исследованиям по крайней мере до тех пор, пока мы Канаду не подчистим. Второе: бомба у нас пока лишь одна. Мы, конечно, сейчас в состоянии изготовить еще пару десятков, но смысла в этом я не вижу.

— А вот это почему? — снова спросил Иосиф Виссарионович.

— Потому что для данной конструкции теоретическим пределом мощности является тридцать-тридцать пять килотонн, но после определенных доработок нынешняя бомба будет лишь взрывателем для изделия, основанного на иных принципах — и вот следующая бомба может иметь мощность и в мегатонну, и в десять… да хоть в сто мегатонн!

— А мегатонна… — начал Ванников.

— Мегатонна — это миллион тонн тротила.

— Ох и ни хрена себе! Тогда вопрос: сколько времени потребуется для изготовления такой… на иных принципах?

— А вот на это, Борис Львович, предстоит ответить именно вам. По моим прикидкам года два, но точно, естественно, я сказать не могу.

— И как это я отвечу? — пробурчал Ванников.

— Вам Ольга Дмитриевна чуть позже расскажет. А третья причина заключается в том, что пока для серийного производства бомб у нас очень много чего не хватает. И прежде всего урана.

— Так бомба урановая?

— Не совсем, но об этом позже. Я лишь обрисовал ситуацию, а вот как решать… как стоит приступить к решению многочисленных проблем, расскажет как раз Ольга Дмитриевна.

— Ну что же, послушаем Ольгу Дмитриевну, — произнес Сталин.

— Сразу хочу предупредить, — начала Оля, — в делах атомных я понимаю чуть меньше чем совсем ничего, поэтому на технические вопросы ответить не смогу. Да сейчас это и не важно, нам нужно решить вопросы сугубо экономические. Хотя бы потому, что атомная бомба — штука очень не дешевая.

— Помню-помню, вы говорили, что на первую уйдут миллиарды, но потом затраты можно будет резко сократить.

— Повторю: по технике я ничего сказать не могу. И перейду к экономике. Сейчас у нас, то есть у СССР, есть небольшой запас природного урана, примерно двадцать пять тысяч тонн.

— Почти двадцать семь, — уточнила Аня, — но это очень мало.

— Именно так. Нам известны на территории Советского Союза около пяти приличных месторождений, но пока разрабатывается лишь одно, на котором мы получаем в год около пятисот тонн.

— Это сколько же ваша бомба весит, если двадцать пять тысяч тонн хватит на пару десятков? — удивился Борис Львович, но Оля ему отвечать не стала и продолжила «экономическую часть»:

— Наиболее доступным является месторождение в Узбекистане под названием… условным названием Учкудук, Саша карту принес, чуть позже все на карте вам покажем. Из него, если срочно начать строительство шахт, заводов и всего прочего, для добычи урана нужного, года через три мы сможет получать по тысяче тонн урана в год, а лет через пять — и по три тысячи. Но через пять лет и этого будет едва хватать на текущие потребности.

— Почему так? — заинтересовался Лаврентий Павлович.

— Потому что чтобы из урана сделать бомбу, нужно этот уран пропустить через ядерный реактор, в котором из урана получится плутоний. За год из тонны урана получится плутония почти пять килограмм — это примерно столько, сколько нужно для изготовления одной бомбы килотонн на двадцать.

— Но вы в реактор грузите по девяносто тонн за раз, я не ошибся? — решил уточнить Берия.

— Да. Однако плутоний бывает трех типов, и чтобы получит плутоний оружейный, уран в реакторе должен находиться не более трех месяцев, а лучше два — то есть для получения килограмма оружейного плутония урана потребуется не два центнера, а шесть. Затем его нужно очень долго очищать на специальном заводе — но у нас пока есть один такой завод, причем очень малой мощности, на котором мы в состоянии за год получить плутония примерно полсотни килограммов. Отсюда задача номер два, если первой считать урановые шахты Учкудука: выстроить заводы по очистке плутония. Это дорого, очень дорого, но это необходимо.

— У вас готовы сметы?

— Предварительные, нужно будет еще уточнять… по месту.

— И какова же будет предварительная оценка?

— Порядка двух миллиардов рублей, но снова повторю: оценка очень предварительная, окончательная смета может достичь и трех, и четырех миллиардов. И, считаю необходимым сразу сообщить, для постройки такого завода потребуется уже несколько сот килограммов плутония. По счастью, не обязательно оружейного, любой подойдет.

— Из плутония будет делаться оборудование? — решил уточнить Берия.