Титановый бардак
Шрифт:
— Вы думаете, что можно сделать реактор настолько небольшой, что он поместится в подлодку?
— Мы так не думаем, мы точно знаем даже не то, что такой реактор сделать можно, мы уже знаем как его сделать. Но это вопрос хотя и не очень отдаленного, но будущего, здесь же я подлодки упомянула лишь потому, что потребуется отдельный наркомат судостроения. И не военного судостроения, а вообще.
— Так, продолжайте… — в голосе Сталина раздражение полностью пропало и он слушал Ольгу уже с настоящим интересом.
— Но и лодка может утонуть. А вот что сейчас никто точно не собьет и не потопит, так это баллистическую ракету. Которые будут разрабатываться на предприятиях наркомата уже общего машиностроения. У нас уже есть ракета, способная донести тонну полезного груза на шестьсот километров, однако пускать ее с обычным зарядом очень дорого. А с бомбой, да еще с подводной лодки… но для этого нужно еще очень много чего разработать, и для управления всеми такими работами точно нужен специальный наркомат.
— Что еще?
— Теперь у нас вроде все.
— Так, — Сталин заглянул в бумажку, на которой во время выступления Ольги он что-то записывал, — вы предлагаете создать сразу семь новых наркоматов. Вам не кажется, что подобная структура окажется неуправляемой?
— Спасибо что напомнили, про это я просто забыла сказать. Так вот, чтобы все эти наркоматы действительно работали на пользу Родине, необходимо создать и единый орган управления ими, причем ему же передать и управление наркоматом оборонной промышленности и, само собой, наркоматом обороны в качестве главного заказчика. Управляющую структуру предлагаю назвать военно-промышленной комиссией при президиуме Совнаркома, например… В состав комиссии автоматически включать всех наркомов, наркома НКГБ, как отвечающего за соблюдение на предприятиях предлагаемой девятки секретности, еще организацию Фитина, строительную… назовем ее, например, Госмонтажспецстрой для простоты. Вот теперь все. Всю документацию по предложениям в пяти экземплярах вы можете получить сразу же, её пока Александр Николаевич в приемной охраняет…
Незадолго до полуночи Лаврентий Павлович снова вошел в кабинет Сталина.
— Ты прочитал этот талмуд? — поинтересовался Иосиф Виссарионович. — Что скажешь? Слава сказал, что здесь Ольга Дмитриевна превзошла себя, настолько в нем все продумано и обосновано.
— Ну да, конечно. Только я тут поговорил с Валерием Федоровичем, и он сказал, что всю структуру ВПК предложила Светлана Юрьевна. Впрочем, это совсем неважно.
— А тебе ничего странным здесь не показалось?
— Ну, если то, что они предложили мне возглавить этот их Средмаш, за странность не считать… хотя да, то, что они на совещании вообще не упомянули о том, что в состав ВПК включить и Внешторг, точнее, подчинить Внешторг Комиссии…
— Я не о том. У меня некоторое удивление вызвало лишь то, что они для себя вообще никаких должностей не предложили. И готовы с радостью передать все свои предприятия, институты, да вообще всё в учреждаемые наркоматы, причем — обрати особое внимание — самое сложное, но и самое ценное они предлагают возглавить именно тебе. Почему? Ведь про эти атомные проекты ты-то знаешь, наверное, меньше меня. Да и все другие их предложения: половина предлагаемых ими наркомов никогда никакого отношения к описанным отраслям не имели.
— Меня их предложения совсем не удивили, потому что… Знаешь, я тебе завтра пришлю очень интересный документ, который они мне принесли года полтора назад. Называется «Личные характеристики», там примерно на тысячу человек такие характеристики имеются. Ими составленные. И на меня там характеристика есть, и на тебя — причем, насколько я смог убедиться, лестью в них и не пахнет. Ну уж про меня — так точно. Почитай, тебе, думаю, понравится…
Какого Бориса-царя?
Юха Мякеля с некоторым удивлением смотрел на собравшихся в его доме солдат, и удивляться было чему.
Дом Юхи стоял километрах в полутора от дороги, соединявшей два города, а потому гостей он встречал редко, однако нынешние гости… На дороге рано утром шел довольно сильный бой, а когда стрельба закончилась, гости и нагрянули. Не сразу, примерно через час — но много. Сначала в дом зашли несколько русских солдат, поглядели что там и как, а минут через десять солдат пришло уже много. Даже не пришло: незваные гости приехали на том, что Юха — человек, в жизни повидавший немало — счел «снежными мотоциклами». С хозяином они даже говорить не стали, а сразу в комнате, причем вокруг стола, поставили палатку из белой блестящей ткани, втащили четыре небольших, но довольно тяжелых коробки, от которых в палатку протянули провода. А затем в дом вошла русская военная женщина, за которой четверо солдат внесли еще одного — раненого, причем в живот, но, что удивило хозяина дома, финского. И унесли его в палатку, куда зашла эта женщина и еще двое.
Юха больше половины своих немалых лет прожил еще при царе, и русский язык кое-как знал, хотя и не все, что доносилось из палатки, он понимал. Но то, что он понял, его так и удивило: оказывается, женщина была врачом, причем врачом военным и в немалых чинах: мужчины в палатке обращались к ней «товарищ полковник». А еще они говорили ей, что не стоит сейчас возиться с этим солдатом потому что она уже двое суток не спит — но военная врачиха ответила, что если немедленно не сделать операцию, то финский солдат до завтра не доживет. А часа через полтора она вышла из палатки, села на лавку у печи — и заснула.
А когда она только начала эту свою операцию, в дом вошли еще несколько русских солдат, и один — по говору явно карел — спросил у Юхана, есть ли в доме еда. Юхан, конечно, сказал, что никакой еды нет — а солдатик этот просто кивнул молча и вышел…
Затем подошли еще несколько русских военных, один — как понял Юхан из их разговоров — тоже был врачом. И он спросил, где бы эта врачиха могла в доме поспать немного. Юхан показал на кровать снохи (которая, вместе со старшей внучкой тихо все это время сидела в погребе), и солдаты осторожно врачиху туда перенесли. Но врачиха все равно проснулась, и, увидев второго врача, сказала что-то не совсем понятное:
— Я сделала резекцию поврежденных кишок, этот юный идиот, если у него аллергии на опиаты нет, выживет. Но дня три-четыре ему придется поголодать, и в госпиталь его всяко до понедельника тащить нельзя. Есть идеи?
— Дом хороший, — ответил тот, — так что с недельку пусть раненые тут побудут, организуем такой временный госпиталь. Я уже вызвал фельдшера, который финский знает, поставим сюда пяток парней поработать. Дрова там потаскать, воду…
— Хозяин сказал, что у него продуктов нет.
— Я знаю, скоро подвезут.
— А в подсобке-то у хозяина семь банок молока стоит трехлитровых! — вдруг радостно прокричал какой-то зашедший туда солдат. Врач-мужчина вопросительно посмотрел на хозяина.
— Молоко — это не еда, а питье, — тщательно подбирая слова, ответил на невысказанный вопрос Юхан.
— И куда тебе, старик, столько молока? Может, продашь для раненых? Мария Александровна, вы не помните, почем мы молоко у местных покупаем?
— Вроде бы по рублю за литр, но ты лучше у старшины спроси. Ладно, я еще посплю часок, а если кто-то серьезный появится, буди сразу: ты еще не дорос до самостоятельных полостных операций.