Чтение онлайн

– Урядник, шмотьё его прихвати. А этим потом мётлы в зубы и на уборку территории, нечего им тут прохлаждаться, – раздался надо мной грубый голос. Обладателя голоса мне рассмотреть не удалось, я видел только его сапоги. Надо признать, сапоги примечательные. Яловые, начищенные до зеркального блеска, с двойной прошитой подошвой и голенищем-гармошкой. Да уж, сейчас такие не делают.

– Слухаю, вашбродь! – бодро отрапортовал ещё один голос. – Пошёл, отброс!

Меня дёрнули вперёд, и я засеменил на полусогнутых ногах, практически вися на вывернутых руках. Железная дверь камеры захлопнулась позади. Видел я только пол перед собой, поднять голову, чтобы осмотреться, не было возможности. Я видел только облезлые, когда-то покрашенные в кирпично-красный цвет доски, да сапоги идущего передо мной надзирателя. Или кто он тут? Урядник, вашбродь… Куда я попал? Такое впечатление, что в Российскую Империю века так девятнадцатого, урядники тогда в полиции точно были, это кто-то вроде ефрейтора, или сержанта, то есть младший начальствующий состав. Или это не полиция, а жандармерия? Насколько я помню, разница между ними была. Если полиция занималась охраной правопорядка, расследованием административных правонарушений и уголовных преступлений, то жандармерия занималась исключительно государственной безопасностью, то есть политическим сыском. Но то было в реальной Российской Империи, в той уж точно не было никаких магов, троллей и гоблинов.

Прошли ещё одну дверь, вернее, железную решётку, перегораживающую коридор, и меня проволокли вверх по каменным ступеням, ни на секунду не ослабляя хватку. Плечи же из суставов выдернут, волки позорные… И похоже, что местные камеры предварительного заключения находились в полуподвале. Света явно прибавилось, и, судя по теням, на широких окнах первого этажа не было решёток. Да и на полу была постелена длинная ковровая дорожка. Похоже, в пыточную меня волочь не стали, а повели сразу на допрос к начальству, без применения экспресс-методов. Но это пока. Моё положение крайне неопределённое, и может измениться к худшему в любой момент. Хотя, казалось бы, куда хуже…

Меня ткнули головой в стену возле массивной деревянной двери. Похоже, пришли.

– Господин участковый пристав, заключённый по вашему приказанию доставлен, – приоткрыв дверь, доложился старший конвоир.

– Заводи, околоточный, – донёсся голос из глубины кабинета. – Поглядим, что это за фрукт такой.

***

– Итак, мил-человек, кто ж ты такой есть? – задумчиво проговорил сидящий через пространство стола человек в форме, пыхнув папиросой. Я не спешил отвечать, изучая местное начальство. Снять кандалы, разумеется, с меня никто и не подумал, более того, на железном табурете, привинченном к полу, была специальная стальная петля, к которой мой конвоир, стоявший за спиной, присоединил короткую цепь, идущую от наручников. И захочешь – не дёрнешься.

Сидевший напротив меня человек был примечательной фигурой. Одни усы чего стоили. Они посрамили бы даже усы маршала Будённого. Гладко выбритый, до синевы, тяжёлый подбородок, нос с горбинкой, высокий лоб с залысинами и проницательные серые глаза. Навскидку мужчине лет пятьдесят, сеточка морщин, идущая от глаз, хорошо просматривалась. Ну и форма. Теперь я точно понимал, что попал не в театральную постановку, форму, и уж тем более такую, носить нужно уметь. И этот мужик носил её точно не один год. Китель тёмно-зелёного сукна, с прямыми бортами, стоячий воротник, застёгивающийся на крючки, с оранжевым кантом, таким же кантом окаймлены обшлага. На обшлагах по две петлицы из серебряного галуна. На плечах погоны. Белые, с одним оранжевым просветом и рядом из трёх жёлтых звёздочек. Что-то я вообще ничего не понимаю. Кто этот мужик по званию? Такой формы и знаков различия я вообще никогда не видел. Впрочем, понятно, что этот участковый пристав, как назвал его конвоир, местная большая шишка, от которого, вполне возможно, зависит моя судьба. Только у начальника серьёзного калибра может быть такой кабинет с дорогой даже на вид мебелью, массивным, чёрного дерева, прямо «министерским» столом и шикарным кожаным креслом.

– У тебя, мил-человек, язык отсох? – ласково улыбнулся мужик и затушил папиросу в массивной бронзовой пепельнице. – Околоточный, помоги-ка ему человечью речь вспомнить. Только аккуратно, а то знаю я тебя. Пришибёшь ещё ненароком.

– Обижаете, ваше благородие, – прогудел конвоир за моей спиной. – Я легонечко.

Не успел я раскрыть рот, как голова мотнулась от сильного удара в ухо.

– Ну как, теперь говорить будешь? – участливо осведомился начальник местной охранки, откинувшись на высокую спинку кресла. – Или повторить?

– Не надо, до меня и с первого раза дошло, – ответил я. В глазах мелькали «звёздочки», в голове звенело. У этого околоточного не кулаки, а кувалды. Так ведь действительно прибить может.

– Вот и хорошо, вот и славно, – вновь по-отечески улыбнулся его благородие. – Тогда начнём с малого. Назови своё полное имя, когда, где, под крылом какого Рода родился, уезд и губернию. И советую говорить без утайки.

Начальник подвинул к себе лист желтоватой бумаги с вычурным вензелем в левом верхнем углу, откинул крышку бронзовой чернильницы и взял из гнезда подставки перьевую ручку. Обалдеть. Здесь что, даже обычных ручек нет? Как они этим пишут?

И, чего? Уезд, губерния? Да откуда ж мне знать-то? Да и какие губернии в Советском Союзе, в котором я успел родиться? И что ещё за «крыло Рода»?

– Чернов Андрей Анатольевич, родился двадцать четвёртого ноября тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, – начал я.

– Какого года? – удивлённо поднял брови участковый пристав, перестав записывать. – Это по какому летоисчислению? Ты что, нерусь какая? Фамилия, вроде, нашенская, да и говоришь без акцента.

– Ну, это от рождества Христова, – немного опешив, ответил я.

– От рождества кого? – округлил глаза пристав.

Не понял… Здесь что, не было христианства? Ну, если учесть в этом мире наличие магии и вовсе невероятных существ, с которыми мне пришлось пообщаться в камере, то и не такое возможно. Вот ведь занесло меня…

– Так, ладно… – устало вздохнул пристав, отложив ручку в сторону. – По-хорошему ты, значит, не хочешь… Паря, стоит мне щёлкнуть пальцами, и ты окажешься на дыбе. А там ты расскажешь всё.

– Да я правду говорю, ваше благородие! – возопил я.

– Правду?! – рявкнул мужик, наклонившись вперёд и вонзая в меня взгляд. – Кто тебя на младшего Ипатьева напасть надоумил? Он еле жив остался! И как ты это сделал? При обыске на тебе не нашли никаких амулетов и атакующих печатей! Скинуть успел? Отвечай, сукин сын, или на плахе жизнь окончишь! А это вот что такое?

Участковый пристав выдвинул ящик стола и начал выкладывать перед собой… Мои вещи. Удостоверение, запаянную в пластик карточку-заместитель на оружие, авторучку, ключи от квартиры, смартфон, наручники, которыми я пристегнул того здоровяка в «дилижансе»… Сверху легли мои погоны старшего лейтенанта.

– А вот это что? – на стол легли несколько денежных купюр – тысячная, пятисотка и пара сотенных. – Здесь написано «Билет Банка России». На власть государя-императора покушаетесь, деньги свои уже напечатали? Говори, выродок, чей ты подсыл?!

– Боюсь, господин участковый пристав, что это дело уже вне вашей юрисдикции, – раздался слева от меня спокойный голос. Я повернул голову, увидев, как в кабинет шагнул ещё один человек. Высокая, нескладная фигура, запакованная в чёрный, полувоенного образца, китель без знаков различия и чёрные же, заправленные в высокие хромовые сапоги, брюки. На плечах накинут длинный, до пят, плащ с глубоким капюшоном с оторочкой из серебристого меха. Узкое, аристократическое лицо, длинные тёмные волосы свободно раскинулись по плечам. Глаза неожиданного посетителя, несмотря на то, что на улице не яркий летний день, были закрыты круглыми очками с чёрными стёклами.

– Ты ещё кто такой? – прорычал пристав, уперев кулаки в стол и поднимаясь на ноги. – Как сюда проник? Околоточный, взять его!

– А вот это вряд ли, – усмехнулся краем рта нескладный и быстро сделал несколько пассов пальцами правой руки, затянутой чёрной лайковой перчаткой. Со стороны это походило на то, как «разговаривают» глухонемые. Здоровяк-конвоир, двинувшийся было к нескладному, внезапно замер, а потом рухнул на пол с закатившимися глазами. Обалдеть. Как это он его? Или это опять магия, в существование которой я не верил ещё вчера?