Чтение онлайн

– Все выкладывай! – вторила ей сестра.

– Мне нужно только ваше заступничество, глубокоуважаемые леди. Ведь покровительство страждущим защиты не затруднит вас, я полагаю?

– Разумеется, ты получишь наше заступничество, – заверила его Кларисса. Однако оказалось, что леди Кора не была согласна с мнением сестры – возможно, впервые за все время.

– Слишком поспешно, – заметила Кора, устремляя взор к потолку. – Покровительство еще нужно заслужить.

– Впрочем, ты права, – поспешила уступить Кларисса, – потому что он в самом деле никак не проявил себя. Как там его зовут?

Последняя фраза напрямую относилась к Стирпайку.

– Его имя – Стирпайк, – несколько стыдливо сказал юноша, говоря о себе почему-то в третьем лице.

Кларисса наклонилась к уху сестры и громко прошептала:

– Слышала? Его зовут Стирпайк.

– Ну и что? – удивилась та. – Самое обычное имя…

Стирпайк же не мог усидеть на месте – ему показалось, что перед ним начинают раскрываться самые радужные перспективы. В самом деле, эти одуревшие от безделья и полного невнимания со стороны окружающих дамы – сущий клад. Разумеется, он давно уже слышал о сестрах лорда Сепулкрейва. Если обладать известной хваткой и прозорливостью, можно еще больше упрочить свое положение, соображал юноша. Тем более что особой сообразительностью «тетки», как мысленно окрестил аристократок Стирпайк, не блещут. Так что с ними можно не церемониться – они проглотят любую наживку. Это тебе не Прунскваллеры…

Сознание бывшего поваренка работало, как самый отлаженный механизм. Как только сестры произнесли его имя, он понял – зацепило! Нужно только не дать их интересу угаснуть, подкинуть свежих идей.

Одно качество выручало Стирпайка в самых, казалось, безвыходных ситуациях – этим качеством была лесть, причем иногда она была просто грубой и беспардонной. Нужно только знать, за какую струнку ухватиться, чтобы потом успешно играть на ней. Юноша сразу сообразил, что такой стрункой станет для него отношение герцогинь к леди Гертруде.

Итак, сестры лорда Сепулкрейва считали герцогиню Гертруду источником всех своих злоключений. И Стирпайк решил сыграть в рискованную игру, которая при удаче сулила просто неслыханный выигрыш.

У паренька была отменная память – он сразу узнал в гостях доктора тех двух женщин, что видел, когда гулял по крыше замка. Даже тогда они не выглядели слишком довольными. Вспомнил юноша и еще одну вещь – то самое дерево, что сумело пустить корни в кладке стены, но потом все равно засохло, не выдержав напряженной борьбы за существование. Именно это дерево женщины и считали, по всей видимости, своим. Что-то они там еще болтали о птицах, которых вроде крадет супруга их брата… Эх, если бы знать все! Ничего, если выгорит, со временем он разузнает остальное и закрепит успех. Главное – не сфальшивить сейчас. Если герцогини не будут им довольны, потом лучше и не пытаться обратить на себя их внимание.

И Стирпайк грациозно наклонился и бросился в атаку:

– Насколько я понимаю, милостивые государыни, вы проявляете яркий интерес к представителям пернатого племени? О, эти яркие оперенья, о, эти чудные голоса! Недаром птицы живут также и в раю.

– Что? – спросила Кора, глупо хлопая глазами.

– Я спрашиваю, любите ли вы птиц? – Стирпайк решил говорить проще, чтобы женщины не ощутили себя полными идиотками и не подумали, что он желает высмеять их перед Прунскваллерами.

– Что? – подала голос Кларисса. Стирпайку сделалось нехорошо – кажется, сестры лорда Сепулкрейва даже глупее, чем он полагал.

– Как же, птицы! – бросил в отчаянии бывший поваренок. – Я спрашиваю, любите ли вы птиц?

– Каких еще птиц? – искренне удивилась Кора, и тут же в глазах ее загорелся огонек подозрительности. – А для чего тебе это нужно знать?

– Между прочим, мы вообще не говорили о птицах, – неожиданно заметила Кларисса.

– Мы терпеть их не можем.

– Они так глупы! – заливалась Кора.

– Глупы и нечистоплотны, потому мы их не любим, – подытожила ее сестра.

– Авис, авис, – рассмеялся доктор и, видя всеобщее недоумение, пояснил, – это по латыни будет «птица». – После чего, вызвав еще большее смятение, эскулап прочитал какое-то удивительно закрученное стихотворение о жизни птиц и победно оглядел притихшую аудиторию. Стараясь подавить всеобщее молчание, доктор хлопнул сестру по колену и деланно веселым голосом поинтересовался. – Ну, что скажешь, прелесть моя?

– Ерунда какая-то! – возмущенно пожала плечами Ирма, сидевшая рядом с Стирпайком на небольшом изящном диванчике. Кажется, леди Прунскваллер была раздражена, что ей не удалось сегодня показать себя исключительно хлебосольной хозяйкой. Впрочем, это была не ее вина, и женщина, безусловно, все понимала.

Взглянув на герцогинь, Ирма осторожно спросила:

– Как вы думаете, сударыни, от чего зависит жизнь пернатых? Мне кажется, от их яйценоскости. Вы не согласны со мной? Я спрашиваю, согласны ли вы со мной?

– Пожалуй, нам пора, – объявила бесцеремонно Кора, поднимаясь с места.

– Да-да, мы и в самом деле засиделись у вас. Мы ведь еще не закончили вышивки… Знаете, нам в самом деле удаются вышивки!

– Разумеется, что обе вы очень искусные вышивальщицы, – почтительно подхватил Стирпайк, – и потому осмелюсь спросить: нельзя ли мне в какой-нибудь удобный для вас день хоть краешком глаза взглянуть на творения ваших искусных рук?

– Мы еще и кроить и шить умеем, – похвасталась Кора, подойдя к Стирпайку.

Кларисса приблизилась к сестре и оглядела юношу колючим взглядом:

– Мы много работаем, но никто не интересуется нашим шитьем. Никто не оказывает нам почтения… Представляете, у нас только двое слуг, ужас! А ведь когда-то…

– Ладно, ладно тебе, – оборвала ее леди Кора, – хотя верно, в свое время в нашем распоряжении были сотни слуг. Отец ни в чем нам не отказывал. У нас было столько… столько…

– Мы имели все, что заслуживали и заслуживаем, – пришла ей на выручку леди Кларисса, и мы могли позволить себе многое. Если бы вы только видели, каким примитивным человеком был Сепулкрейв всю свою жизнь. Иногда он играл с нами – разумеется, когда мы были детьми. Он не мог нам в чем-то помешать, мы процветали. А теперь он даже не замечает нас при встрече!

– И считает при этом себя великим мудрецом.

– Но разве он умнее нас?

– Нисколько не умнее!

– Не говоря уж о Гертруде! – воскликнули аристократки почти в один голос.

– А, так это она сманила всех ваших птиц? – подал голос Стирпайк, незаметно подмигивая доктору.

– Но как ты узнал? – изумилась Кора, делая шаг вперед.

– Как же, сударыни, кто не знает этой печальной истории? Да весь замок говорит об этой вопиющей несправедливости! – чуть не закричал юноша, подмигивая на сей раз леди Ирме.

Сестры многозначительно переглянулись и опустили глаза в пол – на сей раз их молчание длилось несколько больше обычного. Стирпайку удалось таки произвести впечатление даже на таких бесчувственных дам, какими были сестры лорда Сепулкрейва. Выходит, думали герцогини, проделки коварной Гертруды не были их личным горем – все видели, как несправедливо ведет себя расходившаяся выскочка, и все сочувствуют им. Они, таким образом, правы!

Наконец близнецы вышли из столбняка и повернулись к выходу. Доктор, совсем было задремавший, умудрился каким-то образом предупредительно распахнуть перед ними дверь. Впрочем, Альфред Прунскваллер в глубине души желал, чтобы ненормальные гостьи катились ко всем чертям. Доктор жутко устал за сегодняшний день, и ему хотелось спать. Как всегда, положение спас Стирпайк – бодрым голосом он предложил проводить герцогинь прямо до порога их покоев. Не получив еще согласия, юноша молниеносным движением сорвал с крючка свою шапку и вышел вслед за сестрами хозяина замка.