Чтение онлайн

Кида подняла голову и увидела, что робкие лучи солнца уже позолотили зубцы стены. Впрочем, скоро не будет и этого. Уже осень, скоро начнутся дожди, солнца вообще не увидишь… Опустив глаза, женщина увидела сидящего чуть в стороне человека. Кида едва не лишилась чувств, когда узнала в нем Брейгона. Когда он успел прийти сюда? И как он вообще обо всем догадался? Почувствовав, что силы оставляют ее, женщина прислонилась к дверному косяку.

Брейгон почему-то не встал, и тогда Кида сама подошла к нему. Молча посмотрев на мастера, женщина немного подумала и присела рядом с ним. Брейгон был видным мужчиной – крепко сбитым, с развитой мускулатурой и толстой шеей. Казалось, что сила так и брызжет из него. Неожиданно Кида подумала, что очень рада встрече с Брейгоном.

– И давно ты тут сидишь? – наконец не выдержала Кида.

– Да не слишком…

– Зачем пришел-то? А откуда ты узнал, что я вернулась?

– Потому что у меня работа не клеилась.

– Ты что, больше ничего не вырезаешь?

– Сам не знаю, что со мной случилось. Вырезаю узор, но не вижу линий. Вижу только твое лицо.

Кида отчаянно вздохнула и скрестила руки на груди. Ее одолевала непростительная в такой ситуации растерянность.

– И потому ты решил прийти именно сюда? – осторожно поинтересовалась женщина.

– Я пришел не вдруг и не так давно. Я знал, что Рантель отыщет тебя сразу же, как только ты выйдешь из ворот в стене. Я заметил, как он прячется за кучей камней, что сбоку от ворот. Конечно, нетрудно было догадаться, что он караулит тебя. Я не сомневался, что он тебя не упустит. А пришел я потому, что хотел взглянуть на тебя. И потому, что хотел спросить Рантеля, где он найдет для тебя ночлег. Кстати, он тебе сказал, что твой дом забрали в собственность общины? Вроде есть какой-то закон на этот счет… Я сижу тут час. Как взгляну на дверь, и снова чудится твое лицо. Счастливое лицо. Скажи, ты счастлива?

– Да…

– В замке тебе было страшно – возвращаться сюда? Но ты переборола страх и вернулась. Теперь, наверное, ничего не боишься? И я знаю почему… Потому что ты нашла любовь. Ты… Ты его любишь?

– Не знаю, что тебе сказать. Пойми, я ничего не знаю. Люблю ли я его, или я люблю этот воздух и этот дождь. Знаешь, если я все-таки люблю Рантеля, то люблю при этом и тебя… Вот сейчас я сижу рядом с тобой, смотрю тебе в лицо и понимаю, что люблю тебя. Мне нравится, что ты не бранишься от ярости и ревности, что не просишь меня перейти к тебе. Сидишь спокойно, поигрываешь палочкой и все понимаешь. Я, кажется, не сказала тебе, что сильно изменилась? А может, ты сам заметил?

Кида прислонилась к шершавому камню стены и повторила:

– Скажи, я изменилась?

– Ты просто почувствовала себя свободной, – ответил Брейгон, продолжая вертеть в руках палку.

– Брейгон, да послушай, – вскричала женщина. – Тебя, тебя я люблю. Любовь к тебе и к нему раздирает меня на части, но я счастлива испытывать такую боль. Я должна высказать тебе правду. Мне очень неспокойно, но именно такая жизнь и кажется мне счастьем. Потому что на все трудности я смотрю как бы свысока. Но я люблю тебя. Люблю!

Словно не слыша пылких признаний собеседницы, мастер меланхолично вертел палку в руке и смотрел в землю. Как только Кида замолчала, Брейгон повернулся к ней.

Несколько минут резчик смотрел на молодую женщину, а потом сказал, слегка прикрыв глаза:

– Знаешь что? Нам нужно встретиться. У пустоши, где начинается Дремучий лес. Помнишь это место?

– Да, да, я буду ждать тебя там, – отозвалась Кида, – я обязательно приду. И я…

Однако договорить женщина так и не успела: узкое длинное лезвие ножа серебристой молнией пронзило пространство между их лицами и зазвенело, выбивая кусочек посеревшего от непогоды камня.

Оба тут же подняли глаза – рядом стоял Рантель. Тело его содрогалось, словно в конвульсиях.

– У меня есть второй нож, – прошептал он тихо. – Он немного длиннее этого. Сегодня вечером на пустоши, где начинается Дремучий лес, он может воткнуться не в камень и не в землю. Как раз полнолуние, я не промахнусь. Кида… Кида, неужели у тебя такая короткая память?

Брейгон вскочил на ноги. Бросок – и он встал рядом с Рантелем, отгораживая от него Киду. Женщина посмотрела на раззадоренных соперников и устало закрыла глаза.

Но тут же Киде стало ясно – оба напряженно ожидают ее ответа. И она тихо призналась:

– Ничего не могу поделать с собой. Я счастлива. Счастлива. Вот и все.

Брейгон почти вплотную придвинулся к Рантелю. Несколько мгновений он молча изучал его взглядом, а потом сказал Киде:

– Да, он прав. Нам в самом деле нужно встретиться на пустоши. Сильнейший останется с тобой.

Кида в ужасе вскочила, вскидывая руки к голове:

– Вы что, с ума сошли? Нет! Нет, и еще раз нет!

Однако истошные вопли женщины оборвались на самой высокой ноте – она вдруг поняла, что отговаривать претендентов на ее сердце бесполезно. Обхватив голову руками, Кида прижалась к стене и закрыла глаза.

Брейгон и Рантель ушли – оба они понимали, что в такой день им лучше оставить Киду в покое. К тому же они должны были приготовить оружие для поединка. Кида все еще сидела у стены, когда Рантель, выйдя из хижины, направился к ней.

Несколько мгновений резчик молча смотрел на женщину, а потом сказал:

– Честно говоря, что-то непонятна мне твоя любовь…

Кида резко подняла голову – Рантель напряженно смотрел ей в глаза. Казалось, что его вечно спутанные волосы сегодня были взлохмачены больше обычного.

– Конечно, все из-за меня, – устало проговорила Кида, – это мне нужно умереть. И я умру. Очень скоро… Я сама не понимаю, что со мной творится. Прости меня, прошу, прости!

Кида порывисто схватила Рантеля за руку, в которой был зажат остро отточенный кинжал.

– Не знаю, не знаю, – растерянно бормотала она, – просто не верю, что в нас осталась еще хоть капля силы…

Опомнившись, женщина отпустила руку резчика, и тот медленно направился вдоль стены и, дойдя до переулка, свернул туда.

Брейгон ушел в ту сторону еще раньше. Кида почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

– Ну что, доигралась? – спросила женщина себя. – Это ведь настоящая беда.

Однако странным образом сказанные слова растворились в воздухе, Кида с силой потерла пальцами виски – голова не болела, но в душе оставалась удивительная пустота, в которой растворялись абсолютно все чувства. И вдруг до слуха молодой женщины донеслось пение – крохотная птичка вовсю приветствовала наступление нового дня.