Чтение онлайн

Переступив порог комнаты, Свелтер испытал страх. Может, думал он, с тоской озирая мрачные пейзажи и натюрморты, развешанные по стенам, лучше повернуться и уйти, пока не случилось чего? Тут же сбоку раздалось знакомое «цок-цок-цок» с легким пошаркиванием. Так мог ходить только один человек в Горменгасте – Флей. Хотя камердинер был давним недругом Свелтера, теперь шеф-повар облегченно вздохнул – в случае чего, Флей выручит… Но что-то тут не так, кажется, кто-то еще есть в комнате. Свелтер с радостью узнал алое платье Фуксии. Ну, теперь он точно не пропадет! Девочка проскользнула в комнату, даже не удостоив шеф-повара взглядом. Набычившись, Свелтер шагнул вперед, стараясь придать лицу как можно более суровое выражение.

Флей осторожно закрыл дверь и выжидательно встал за Свелтером. Притихшая было ненависть к камердинеру вспыхнула в душе главного повара с новой силой. «Хоть бы поздоровался, невежа!» – подумал повелитель кухни. Когда-нибудь он с ним рассчитается…

Флей тоже пришел по вызову – колокольчик зазвонил и в его комнате. Камердинеру тоже было неприятно соседство со Свелтером, тем более что после памятной зимней ночи он твердо уверился в мысли, что шеф-повар собирается убить его. Впрочем, сейчас Флей держался молодцом, понимая, что нельзя давать врагу даже намека, что он нервничает.

Постояв у двери, противники сделали несколько шагов вглубь комнаты. На мгновение глаза их, полные обоюдной ненависти, встретились. Каждого свербила одна мысль: насколько лучше было бы жить, коли враг отправился бы на тот свет.

Тем на менее оба были вышколенными придворными – к тому же пришли они в покои герцога совсем не для выяснения отношений. Как только они сделали первый шаг, развалившийся в глубоком кресле лорд Сепулкрейв победно посмотрел на них и захохотал, заухал, изображая свою излюбленную птицу. И Флей, и Свелтер инстинктивно попятились назад.

– Папа! Папа! – закричала Фуксия, смело бросаясь вперед. – Да будет тебе! Успокойся! В чем дело? Ну посмотри на меня! А? Что? Кажется, я понимаю, чего ты хочешь. Ну прошу, посмотри мне в глаза!

Но лорд Сепулкрейв словно не слышал голоса дочери. Вскочив с кресла, он бросился к камину и одним взмахом взлетел на широкую каминную доску, едва не опрокинув хитрой работы бронзовые часы. Усевшись на полке, аристократ удовлетворенно заухал, втягивая голову в плечи. По-видимому, с каждым днем он все больше вживался в избранную роль. Фуксия вздрогнула, но нашла в себе силы подойти к камину. Девочка не хотела признаваться себе самой, что случилось самое страшное, что отец тронулся умом. Тем не менее она не осмеливалась протянуть к нему руки. В самом деле, что придет на ум человеку, возомнившему себя хищной птицей?

От отчаяния девочке захотелось плакать, но слез почему-то не было. Фуксия опустилась на колени и закрыла лицо руками. Ей хотелось выплакаться, облегчить душу, но природа почему-то отказывала ей в этом.

Стиснув зубы, Флей вышел на середину комнаты. В нем боролись два чувства: преданность Гроунам вообще и лорду Сепулкрейву лично – с одной стороны, и инстинкт самосохранения – с другой. Свелтер переживал те же самые эмоции, хотя ни за что не признался бы в этом.

Оба служителя смотрели на герцога, одетого в черные шелка. Тот скорчился на мраморной доске, подтянув колени к подбородку. Поиграв холеными пальцами, лорд Гроун осмотрел вошедших. На его лице появилась ставшая уже привычной безумная улыбка, после чего он сказал:

– Шеф!

– Слушаю, ваше сиятельство? – дрожа, осведомился Свелтер.

– Сколько больших подносов осталось в кухне?

Глаза повелителя поваров трусливо забегали по сторонам, но он так и не нашелся, что ответить.

– Шеф, – забормотал тревожно лорд Гроун, – я так и не услышал ответа на вопрос – сколько больших подносов осталось на кухне? Вы что, на ухо туговаты стали? Так ступайте и помойте уши!

Свелтер напрасно пытался унять нервную дрожь в руках. Пальцы даже затряслись сильнее.

– Но, господин мой, – забормотал шеф-повар, мысленно прося все высшие силы поскорее помочь ему выбраться из страшной комнаты, – всего у нас насчитывается сорок больших подносов. Сорок, с вашего позволения…

– Ясно, ясно… А мышеловок сколько?

– Мышеловок… э-э-э-э… с десятка четыре тоже будет, осмелюсь сказать…

– А теперь ответь мне: сегодня в пять утра мышеловки проверялись?

– Разумеется, господин, проверялись. Кстати, в них были крысы и мыши. Только в одну никто не попался.

– А коты ловят мышей?

– Коты? Видите ли, ваше сиятельство, коты, они…

– По-моему, я поставил вопрос достаточно ясно. Итак, что насчет кошек? Куда дели попавшихся грызунов? Отдали кошкам?

– Не всех, ваше сиятельство, они не успели сожрать всех.

– В таком случае, Свелтер, ступайте и принесите мне одну, да пожирнее! Не стойте истуканом, или вы разучились выполнять приказания?

– Как? – обомлел Свелтер. – Вам – мышь?! Жирную? Я… я… я не…

– Угу! Угу! – Видимо, лорд Сепулкрейв в очередной раз возомнил себя филином.

– Да-да, я сейчас, я мигом, – зашелся от готовности шеф-повар, вдруг сообразив, что получил блестящую возможность ускользнуть от безумца, – мигом выберу вам грызуна пожирнее!

Свелтер пулей вылетел за дверь, и лорд Гроун, перестав угукать, перенес внимание на Флея:

– А вы, господин камердинер, будьте так добры – сходите в сад и наберите охапку сухих веток. Размер и форма значения не имеют. Думаю, вы догадались, что строят птицы из веток? Догадались или нет? Тогда в добрый час!

Флей испуганно вскинул на герцога выцветшие глаза. Взгляд лорда Сепулкрейва поражал полной бессмысленностью. Он был подобен чистому листу бумаги. Неужели этот человек еще способен что-то приказывать?

Неожиданно для самого себя Флей подхватил под мышки Фуксию и метнулся в коридор.

– Я должна вернуться к нему, я должна! – вскричала девочка, молотя камердинера кулаками в грудь.

Вместо ответа Флей издал странный звук, похожий на всхлипывание уходящей в жерло трубы воды.

Однако когда камердинер поставил Фуксию на ноги, она уже не порывалась обратно в комнату отца. Впрочем, Флей не возражал бы, если бы юная герцогиня вернулась – это, как он полагал, дело хозяйское. И потом, отец все-таки…

Фуксия резко вскинула голову:

– Флей, нам нужно срочно разыскать доктора. Со мной все в порядке, я пришла в себя. Нам нужно шевелиться. Да отпусти ты мою руку!

Только теперь камердинер заметил, что сжимает ладонь девочки. Сконфуженно освободив руку Фуксии, Флей отступил в сторону. А юная герцогиня уже нетерпеливо выглядывала в окно, мысленно удивляясь, почему мысль привести Прунскваллера не пришла ей на ум раньше. Девочка сорвалась с места и понеслась по коридору. Не успел Флей моргнуть, как ее каблучки дробно застучали по лестнице. Старик выглянул в окно – Фуксия уже стояла на пороге дома доктора, нетерпеливо дергая за шнурок колокольчика.