Чтение онлайн

Шквал же использовался для тактического контроля и более масштабных манипуляций энергией: создания временных, но прочных энергетических барьеров, превращения безобидных на вид сгустков Потока в миниатюрные, нестабильные бомбы, разрывающиеся с оглушительным грохотом, гашения летящих атаки противника.

Следующие девять процентов — мастера Уровня Бури и Ока Бури — были элитой, офицерским корпусом и ударными частями. Они творили на поле боя настоящие, пусть и локальные, чудеса разрушения и созидания.

Буря позволяла им формировать из чистой энергии сложные, постоянные объекты: молоты из сгущенного света, которые обрушивались на вражеские порядки; сети из жидкой молнии, опутывающие и поджаривающие по несколько бойцов за раз; или сплошные пластинчатые доспехи, покрывающие тела и отражающие легкий артиллерийский огонь.

А те редкие бойцы, кто достиг Ока Бури, виртуозно комбинировали все три техники, создавая поистине ужасающие и почти самостоятельные конструкции: стаи летающих энергетических клинков, самостоятельно преследующие и настигающие цель; или подвижные, медленно ползущие бастионы из света, с бойницами, стреляющими сгустками разъяренной, нестабильной энергии.

Их было немного, может быть, один на пятьдесят солдат, но именно они задавали тон и направление всему сражению. Оглушительный взрыв от столкновения двух техник Ока Бури выжег на земле идеально круглый кратер диаметром в два десятка метров, заставив остальных бойцов огибать это место, где камень превратился в стекло и воздух был раскален от жара взрыва.

А над всем этим кипящим хаосом, уже в самом воздухе, на высоте в несколько десятков метров, сражались истинные титаны — примерно по дюжине с каждой стороны, мастера Сдвига Тверди уровней Ледника и Вулкана.

Их атаки вызывали ударные волны, которые добивали то, что не успели разрушить бойцы внизу, выворачивая уже обугленную землю. Один из наших мастеров пронесся низко над позициями противника, и взмахи его светящихся, сотканных из Потока крыльев подняли ураган невероятной силы, сметающий рядовых бойцов врага, как игруши.

Если бы остальные подразделения обеих армий не были рассредоточены на площади в десятки тысяч квадратных километров, свет и грохот от этого одного-единственного боя были бы видны и слышны всем.

Небо над долиной полыхало ослепительными, почти слепящими вспышками всех цветов радуги. От непрекращающегося гула сотен одновременно применяемых Буйств и взрывов дрожала не только земля, но, казалось, и само воздушное пространство, а атмосфера свистела и рвалась от энергетических перегрузок, создавая неестественные вихри.

И все это — ради стратегического преимущества на клочке территории, который через пару часов должен был перестать существовать в своем прежнем виде.

Моя сеть вибрировала, как натянутые струны гигантской арфы, на которой играла сама смерть, и музыка ее была оглушительной. По всему огромному, растянувшемуся на сотни километров фронту, одна за другой вспыхивали точки интенсивных конфликтов, каждая — свой собственный маленький ад.

Густые лесные массивы озарялись ослепительными залпами Буйств, превращавших деревья в пылающие факелы. Горные ущелья оглашались не только грохотом взрывов, но и глухим, протяжным гулом обрушающихся скал. Выжженные равнины прорезали, сшиваясь в причудливых узорах, сгустки Потока, оставлявшие после себя дымящиеся траншеи в земле.

Я был мозгом, центральным процессором этой гигантской, рассредоточенной и невероятно сложной машины смерти. Мои нити, невидимые и неосязаемые, продолжали свою тонкую, ювелирную работу.

Легкий, почти ласковый импульс, посланный по конкретной нити, — и группа, уже увлекшаяся преследованием отступающего противника, вдруг получала четкое предупреждение о замаскированной засаде на обратном склоне холма.

Они не слышали голоса, но абсолютная уверенность в этой информации заставляла их тут же, без лишних вопросов, рассыпаться в оборонительный боевой порядок, встречая неожиданную контратаку во всеоружии, с уже поднятыми щитами и заряженными Буйствами.

Другой импульс — и командир понял, что именно сейчас, в этот самый момент, пока враг перестраивает свою линию, самое время для стремительного, кинжального удара по его тыловым колоннам.

Это срабатывало с пугающей эффективностью. Примерно в семи из десяти локальных столкновений чаша весов почти сразу и уверенно склонялась в пользу Яркой Звезды.

Наши подразделения, ведомые мной, успевали занять господствующие высоты, наносили точные удар в моменты наибольшей уязвимости врага, отсекали и окружали зазевавшиеся вражеские авангарды или своевременно и организованно отходили, чтобы заманить опьяненного мнимым успехом противника под сокрушительный удар соседней группы.

Потери, конечно, были, и немалые — я чувствовал, как гаснут десятки и сотни энергетических свечей в моей сети, — но стратегическая инициатива по всему фронту медленно, неумолимо и верно переходила к нам.

И все же я прекрасно понимал, наблюдая за этим грандиозным представлением: все это была лишь разминка. Предварительный, отборочный раунд. Настоящая битва, та, что определит судьбу всей кампании и тысяч квадратных километров территории, была еще впереди. И решать ее исход будет не масса рядовых бойцов, пусть даже и вознесенных моими методиками до невиданных ранее высот владения Потоком.

Мои мысли обращались вглубь, к тыловым позициям обеих армий. Туда, где в полной тишине и безмолвии, в атмосфере напряженного ожидания, стояли их настоящие, неразыгранные козыри — подлинная элита. Мастера уровня Острова Пепла, Зыбучих Песков, даже Раскола Земли.

Они не участвовали в этой первоначальной мясорубке, берегли свои силы и энергию для решающего, апокалиптического столкновения друг с другом. Именно их поединок, похожий на стычку титанов из древних, забытых мифов, и решит все.

Глядя на бушующую внизу битву, где каждый второй воин владел силой, о которой еще десятилетие назад мог лишь мечтать, я не мог не провести ментальную параллель с теми самыми стихийными «Бунтами Потока», что прокатились по всему миру, словно цепная реакция.

Ирония ситуации была одновременно и горькой, и поучительной. Все эти восстания и революции, вспыхнувшие с невероятной скоростью, были, по своей сути, абсолютно бесцельными и лишенными позитивной программы. Люди массово выходили на улицы и площади, ощущая в своих жилах дрожь новой, незнакомой мощи, но при этом не имея ни малейшего, даже самого примитивного понятия, что с этой силой делать и какого будущего они на самом деле хотят.

Никто и никогда в истории не сталкивался с кризисом подобного рода и масштаба — когда социальный лифт взлетел так стремительно и высоко, что его кабина попросту оторвалась от всех тросов и начала бесконтрольно, с нарастающей скоростью падать вниз, круша на своем пути все устои и институты.

Не было готовых рецептов, как строить общество, где каждый десятый гражданин — мастер Потока. Не было разработано законов, новой экономической модели, новой социальной философии, которые могли бы удержать эту лавину. Был только чистый, неструктурированный и всепоглощающий хаос.