Чтение онлайн

— Развлекаешься?

Я пожимаю плечами и отвечаю:

— Наверное, да.

Жизнь здесь не такая уж и плохая. Это место вдали от города и суеты. Думаю, если бы я жила где-то в таком месте, я была бы счастлива. Найти себя среди природы и отойти от нереальных стандартов шумного мира.

Это та жизнь, для которой я была создана.

И это нормально. Быть маленькой и скрытой — это нормально. Большинство драгоценных камней такими и являются.

Самоутверждение.

Джерико хлопает в ладоши, и наша группа собирается вокруг него. Он поднимает над головой свежее пиво.

— Вы все сегодня отлично поработали. Теперь идите наслаждаться фестивалем и держитесь своих партнеров. В полночь я пересчитаю всех, прежде чем мы отправимся обратно. Если кто-то захочет уйти раньше, найдите меня, и я вас отмечу.

Лэнстон и Елина подкрадываются к нам. По крайней мере, они выглядят так, будто немного взбодрились. Я не понимаю, почему Елина не интересуется Лэнстоном. Он красивый, веселый и очаровательный.

Может, ей просто нравятся задумчивые темноволосые парни.

Разве мы не все такие?

— Ну, осенние танцы начинаются в восемь, так что, друзья, не хотите сначала заглянуть на ночной рынок и посмотреть, что там есть? — спрашивает Лиам.

Мы с Елиной мгновенно загораемся.

Она не такая уж и плохая; думаю, она просто чувствует себя изгнанницей, потому что мы втроем так близки. Я обнимаю ее за плечи в знак доброй воли, и ее глаза расширяются от удивления. Она ничего не говорит, но на ее устах появляется облегченная и благодарная улыбка.

— Пойдемте, друзья! — Она слегка откидывает свои светлые волосы и прижимает меня к себе, как будто мы сестры, — Нам с Уинн нужно, чтобы кто-то подержал наши сумки.

Лиам и Лэнстон озадаченно смотрят на мою внезапную теплоту к Елине. Но они быстро приходят в себя и бегут за нами с огоньками восторга в глазах.

Ночной рынок удивителен.

Маленькие киоски стоят вдоль улицы. Оранжевые, желтые и коричневые флаги висят над деревянными подставками, а сказочные фонари над головой бросают достаточно света, чтобы кирпичи зданий стали красными. Музыканты играют свои душевные песни, а тепло человеческого смеха растапливает мое холодное сердце.

Когда я смотрю на украшения и картины ручной работы, свитера и одеяла, связанные милейшими пожилыми женщинами в городе, у меня в груди возникает ностальгия. Но мой любимый киоск — тот, где продают букетики сухоцветов. Елина быстро теряет интерес и тянет Лэнстона за собой, чтобы посмотреть на сумочки.

Лиам задерживается возле высушенных цветов лещицы. Судя по выражению его лица, я не думаю, что он видел засушенные букеты раньше. Пионы всегда были моими любимыми. Они так дорого сохраняют свои увядшие цвета.

— Почему они тебе так нравятся? — спрашивает Лиам, прижимаясь грудью к моей спине, посылая тепло по моему позвоночнику.

— Это немного нездорово, не так ли? — говорю я, лаская один из сухих лепестков. — Думаю, это потому, что мне приятно видеть, как то, что когда-то было таким красивым при жизни, становится таким же красивым, если не еще красивее, после смерти. Навсегда прекрасным.

— Ты права. Это чертовски нездорово. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и он нежно берет меня за подбородок своими холодными пальцами. — Но ты не была бы Уинн Колдфокс, если бы твой разум не был такой темной, прекрасной, необыкновенной вещью.

XXVII

Уинн

Лиам Уотерс.

Кто он на самом деле? Вне всего этого. Он почти не вспоминает о своем прошлом. Работа в корпорации, колледж, разбитая семья. Но кем мы станем, когда вылечимся?

Я уже даже не знаю себя.

Но мне стало комфортно с мыслью о том, что я снова знакомлюсь с собой — прислушиваюсь к своим самым сокровенным мыслям и забочусь о поврежденной и изуродованной части себя.

Лиам несет букет пионов и лещицы обратно к машине. Они выглядят трагически привлекательно вместе. Он настоял на этой паре. Мне приятно, что моя болезненная любовь к мертвым цветам очаровала и его.

Мы вместе делаем красивые вещи.

— Я могла бы носить их с собой всю ночь. Нам не нужно было идти пешком до машины.

Вина сжимает мою грудь. Это в нескольких кварталах, а осенние танцы начнутся в считанные минуты.

— Нет, ты не сможешь танцевать, держа цветы в руках. И не забывай про лабиринт. Зная тебя, они раздавятся за считанные секунды, — невозмутимо говорит Лиам, открывая пассажирскую дверцу и бросая букет на заднее сиденье.

Он смотрит мимо меня, и его глаза расширяются. Садится на пассажирское сиденье, сажает меня на колени, прежде чем закрыть дверцу и запереть машину.

Тяжелое дыхание Лиама вселяет в меня страх.

— Что случилось?

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть в окно.

По тротуару медленно идет одинокий мужчина. На нем бейсболка и черное пальто. Сначала я думаю, что это Лэнстон, но кепка слишком темная, и при тусклом свете уличного фонаря я вижу, что у мужчины светлые волосы. В этом нет ничего особенно страшного, но потом я вспоминаю, что Лэнстон рассказывал мне о Кросби.

Мужчина продолжает идти по тротуару, занимаясь своими делами, а плечи Лиама расслабляются. Он прижимает меня к груди, сжимает в кулаках мой свитер, когда наклоняет голову и вдыхает мой запах. Тепло между нами обжигает мое сердце. Когда страх исчезает, он ослабляет хватку.

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я, отклоняясь, глядя в его голубые глаза.

— Не совсем, — признается он, глядя на мои губы. — Уинн, я не знаю, безопасно ли тебе быть рядом со мной.

Его рука проскальзывает в мои волосы, и он прижимается своим лбом к моему.

Мое сердце учащенно бьется, сознание затуманивается от прикосновения его губ к моим.

— Но я все равно хочу тебя — я не могу остаться в стороне.

Лиам властно целует меня, сжимая в одной руке мои волосы, а другой скользит по моей спине и хватает меня за ягодицы.

Мои бедра по обе стороны от него, футболка задралась.

— Почему я не буду в безопасности? — спрашиваю я.

Я уже знаю ответ, благодаря Лэнстону, но я хочу, чтобы Лиам открылся мне. Хочу, чтобы он сказал мне, почему.

Его язык проникает в мой рот, и я стону, когда он обхватывает мой зад, так что чувствую его твердый стояк под джинсами.

Он стонет, я вжимаюсь в него, мои руки исследуют его серый свитер и пробегают по каждой впадене его упругой груди.

— Потому что у меня зловещее прошлое.