Чтение онлайн

Мои глаза расширяются при виде великолепного рояля, стоящего перед окнами, на фоне полей цвета шалфея и пышного темно-зеленого леса с оранжевыми кленовыми деревьями. Облака окутывают бледно-голубые горы вдали.

Сердце замирает от ностальгических песен, проносящихся в моей душе при одном только взгляде на красивые черно-белые клавиши.

— Вы играете?

Вздрагиваю, совершенно забыв, что рядом со мной стоит Джерико. Комната перенесла меня в место, которое я давно не посещала. В место, наполненное обидой и глубокой, тревожной болью. Музыка там мрачная и далекая. Холодная.

— Да…я делала это. — Бормочу я, сжимая дрожащие руки в кулаки. — Но я больше не играю.

— Я бы хотел включить это в ваш план лечения, если вы не против. Даже если это будет просто сидение за инструментом.

Джерико снова достает свой клипборд и записывает какие-то заметки, пока я киваю, не отрывая глаз от пианино. Я бы не отказалась остаться в этой комнате на некоторое время и просто существовать в течение крошечного, незначительного момента.

Мы идем дальше по коридору, мой взгляд задерживается на комнате для собраний, пока она не исчезает из виду.

Западное крыло превращается в секцию комнат общежития. Стены выкрашены в прекрасный оттенок серого, напоминающий мне краску в стиле импасто, которой заглаживают большие куски текстуры.

Джерико останавливается на перекресткекоридора и машет нескольким сотрудникам, которые несут одеяла в помещение, похожее на кладовку. Кроме миссис Абетт, персонал кажется довольно дружелюбным, в отличие от работников больницы. Интересно, это из жалости или они действительно заботятся о таких людях, как мы?

У них нет обескураживающего вида, будто общение с такими, как я, — это бремя, и от этого у меня на сердце становится значительно легче.

— Мой брат сказал, что мой мотоцикл здесь. Нам можно покинуть территорию?

— Мотоцикл? — Говорит Джерико. — О, вы имеете в виду свою «заводную ракету»? Да, он припаркован в гараже. У нас в округе есть несколько прекрасных дорог, по которым можно ездить. Мы считаем, что вождение может быть очень терапевтичным для наших пациентов и поощряем выходить на улицу и смотреть на здешние пейзажи. — Гордо заявляет он. Звучит отрепетированно.

Я киваю.

— Значит, те ворота, через которые мы прошли несколько миль назад, я полагаю, мы не можем покинуть?

Он пожимает плечами и продолжает идти по коридору.

— Конечно, можете. Это не тюрьма. Многие пациенты по выходным ездят в Бейкерсвилл за покупками или в бары. Думаю, вам здесь очень понравится, Колдфокс.

Ненавижу, когда люди обращаются к другим по фамилии. Это похоже на тактику дистанцирования.

— Это не то, чего я ожидала. — Бормочу я, глядя на фотографии в рамке в соседнем коридоре.

— Да, но этот институт очень неортодоксальный.

Я смотрю на него, плотно сжав брови. Неортодоксальный?

Мы останавливаемся, когда доходим до моей комнаты. Дверь черная, как и та, что напротив. Остальные двери в коридоре коричневые.

Джерико стучит дважды, прежде чем начать шарить по связке ключей в поисках нужного.

— Общий туалет находится прямо по коридору. По понятным причинам мы не можем разрешить вам пользоваться личными. — Бормочет он, доставая черный ключ и вставляя его в дверь.

— Вы беспокоитесь о ванных комнатах, но не о том, что люди могут покончить с собой в своих собственных комнатах?

Он оглядывается на меня и ухмыляется.

— Именно поэтому мы назначаем вам соседей по комнате в соответствии с вашими планами лечения.

Я поднимаю бровь, когда он открывает дверь. Свет падает на деревянный пол, а белые занавески колышет мягкий ветерок, дующий из открытого окна.

— Но я не соглашалась…

— Да, вы согласились, когда подписывали договор. Ваш брат не сказал вам?

Мои плечи опускаются. Нет, конечно, не сказал. Мне придется отправить ему очень длинное и многословное сообщение позже. Ненавижу, когда у меня нет своего личного пространства, куда можно было бы сбежать.

У окна стоит одинокая фигура — мужчина с темными волосами, с указательного пальца которого капает кровь.

Он ранен.

Джерико не выглядит обеспокоенным, он идет через комнату и заматывает палец мужчины в носовой платок.

— Я дважды стучал, почему ты не открыл дверь? — говорит он раздраженным тоном. Человек, истекающий кровью, смотрит на Джерико, и мое сердце замирает в груди, когда эти голубые глаза медленно двигаются, встречаясь с моими.

— Лиам?

Его имя слетает с моих губ на одном дыхании.

Глаза Лиама расширяются, а затем снова переходят на Джерико.

— Она моя новая соседка?

Он не звучит расстроенным, скорее удивленным.

Джерико улыбается и кивает, но прежде чем он успевает ответить, я прерываю его.

— Что это за реабилитационный центр? Я не могу жить в одной комнате с мужчиной.

Джерико сужает глаза, но отмахивается от меня.

— Вы согласились на это, Колдфокс. Мы подбираем вам соседа по комнате, идеально подходящего для вашего плана лечения. Я знаю, это кажется странным, но в нашей реабилитационном центре один из самых высоких показателей выздоровления. Как я уже говорил, мы нестандартны. А разве вы не говорили раньше, что вам нравится секс? Ну, вот, пожалуйста. Лиам Уотерс. — Говорит он с сарказмом.

Мои кулаки инстинктивно сжимаются по бокам.

Я могу это сделать.

Каким бы странным ни было это место, я должна попытаться сделать это ради Джеймса. Каким бы коварным он ни был, должна признать, что все это как-то…захватывающе.

Я нерешительно смотрю на Лиама: он выглядит таким спокойным и отрешенным. Все такой же загадочный мужчина с первой ночи нашего знакомства.

Я должна была догадаться.

Он тоже болен.

IV

Уинн

Джерико не нужно нас представлять, ведь мы уже знакомы. Он ставит мою сумку на ближайшую к двери кровать, улыбается и говорит, что обед будет в полдень, а затем уходит, как будто это совершенно нормально.

Мы с Лиамом смотрим друг на друга в течение нескольких неловких мгновений, прежде чем я поворачиваюсь к своей кровати и начинаю распаковывать вещи.